Звенело, гудело в голове от боли, кровь струилась куда-то за воротник, щекотя шею.
Пальцем коснулся виска, поморщился, шишка вышла огромная, хорошо, что не пробил насквозь. В таком состоянии я, разумеется, ни боец и ни защитник.
То, что меня Славка спасла… не било по самолюбию, нет, это жизнь и в ней случается всякое.
Но если мои архаровцы в ближайшее время не окажутся тут, чую, подснежники я буду видеть разве что на своей могиле и то, если повезёт.
Кто напал? Кому это выгодно?
Я сел поудобнее, отряхивая штанины, и хмыкнул невольно.
"
"Тех, кому моя кончина на руку, с десяток наберётся, а то и больше. Слишком многим я поперек горла. Другой вопрос, кто из моих врагов считает, что он бессмертный, когда такое затевает?
Прошлый киллер так и не сказал, кто его заказал, ребята хотели ему язык развязать, да перестарались. Отдал он богу душу раньше чем назвал имя заказчика.
Но я до него доберусь ещё. По-любому.
Сначала я услышал топот ног, Славка дернулась испугано, посмотрела на меня.
Глаза огромные, но не плачет, нет. Я ее ладонь сжал, думая, что зря сегодня без оружия, отстреляться бы смогли.
Топот приближался, я Славку за спину спрятал, а сам приподнялся, расправляя плечи. В руках — осколок стекла, не бог весть какая защита, но полоснуть смогу, даже не взирая на состояние.
Шаги приближались, осторожно, я приготовился, как взведённая пружина, готовый в любой момент обрушиться на врага в нежданном ударе. В моем случае только это могло помочь.
Человек шагнул, его фигура показалась между гаражей. А потом он повернулся ко мне головой и замер.
— Давид Русланович! — Вовка бросился на встречу, одной рукой придерживая короткоствольный УЗИ, — ранены? Кроме головы задели что-нибудь?
Я стекло бросил, Вовка взглядом за ним проследил, но ничего не сказал, и правильно.
— Жить буду, — буркнул недовольно, на ребят я был зол. На кой хуй со мной машина охраны ездит, если сегодня толку с них как с сопливых новобранцев? — где остальные?
— Из наших одного положили, — после небольшой паузы сказал он, — Толика.
— Суки, — глаза на мгновение закрыл, борясь с неконтролируемым приступом ярости, — кого-нибудь достали из стрелявших?
— Двое их было, оба — «двухсотые».
Я выматерился, три трупа, перестрелка в черте города, покоцанные тачки и ни одного, блядь, «языка».
Весёлая поездочка за цветами.
— Вот ей спасибо скажите, — кивнул я на Славу, что шла рядом.
