Покачал головой, а потом повернулся к ребятам:
— За дверью подождите, — видел, что хотят возразить, но так посмотрел, что второй раз повторять не пришлось. Дверь за спиной тихо закрылась, а я обернулся к Славе.
Внизу музыка играет, надрывается мужик в лосинах, прыгая по сцене."
"А эта невозможная девчонка откидывает волосы за спину, снимает обувь и опускается передо мной на колени.
Кажется, я начинаю любить балет.
Глава 5
Мирослава
Он хочет меня, это я знаю и без каких-либо доказательств. Когда-то одного лишь его желания мало было, большего хотелось, ночами мечталось, хоть и большая уже девочка. А сейчас я спекулирую его желанием и от этой мысли горько.
Член буквально вырывается на волю. Большой, твёрдый, упругий. Не спешу брать его в рот. Скольжу вдоль него, касаясь не губами даже, щекой, едва-едва. Легонько трусь подбородком о жёсткие курчавые волосы.
Он пахнет гелем для душа и мужчиной.
Сексом пахнет. Давид выдыхает тяжело, и от этого звука у меня внутри тугим узлом скручивается вожделение, которое унять не удастся.
— Возьми его в рот, — приказывает Давид.
Но я все равно медлю. Обхватываю основание члена ладонью, сжимаю. Потом касаюсь головки кончиком языка. Чувствую, как намокаю сама, но у меня не остаётся сил себя презирать. Открываю рот. Вбираю в себя его плоть. Он такой тугой, такой большой. Наматывает мои волосы на кулак, давит, вынуждая взять глубже.
Мне нравится это ощущение наполненности, что возникает во рту, когда я ему уступаю. А потом…
— Хочу тебя, — шепчет он хрипло. — Хочу тебя прямо сейчас, прямо здесь, Славка.
Отрываюсь от члена. Понимаю, что он сейчас трахнет меня, прямо под звуки классики, и самое главное — сама этого хочу не меньше его. Но странно, именно сейчас я чувствую себя шлюхой. Которую заставили, вынудили лечь под мужика. Чувствую себя грязной, это гадко. А минет даёт чувство хоть какого-то превосходства, позволяет мне контролировать процесс.
Легонько, на грани боли прикусываю нежную кожу члена.
— Позволь мне сделать тебе хорошо, — прошу я.
Грубые мужские руки уже задирают наверх моё платье, и противостоять я ему не смогу. На глаза снова наворачиваются слезы, но реветь я не стану. А Давид останавливается вдруг.
— Тогда делай это, как следует.
Я делаю. Скольжу губами вдоль члена. Вбираю его в себя полностью, такого, кажется необъятного.
