Мышцы гудели от усталости, мы были в укусах и порезах, в голове царила пустота. Я просто шел к своей цели, на автомате, ребенок дремал, прижавшись щекой к моему плечу.
Для шестилетки он держался мужественно, и я гордился им так, будто уже точно был уверен, что это мой сын."
"Когда солнце поднялось достаточно высоко, Сережа спустился с рук на землю.
— У нас осталась ещё вода?
— Сейчас найдем, — пообещал я, вспоминая карту; нужно было пополнить запасы, в пластиковой бутылке плескалось пару капель на самом дне.
Подходящий родник нашелся не сразу. Сначала я услышал его шум, потом увидел овраг, на дне которого протекал ручей. Мы спустились вниз, скользя по мокрой глине берега, несколько раз я чуть не упал.
Вода была холодная до ломоты в зубах, но пить хотелось так, что спасу нет.
— Только во рту держи, глотай не сразу, — сказал Серёже и он старательно грел родниковую воду, надувая щеки.
А я стоял, возвышаясь над ним и ловил его движения, повадки, пытаясь фильтровать каждое на «мое» или «не мое».
Гены не шутка, пальцем не раздавишь, и если он и вправду — Чабашев-младший…
Это меняло многое. Я не знал точно, как, но одно было точно, если Серёжа мой ребенок, то в его жизни я буду присутствовать.
— Дядя, — обратился он, — а мы точно дойдем?
— А у нас есть выбор? — удивился я, — там мамка твоя ждёт. Мы ее подвести не можем.
— Не можем, — кивнул он. — Кушать только хочется…
Я отдал ему последнюю дольку шоколадки, скомкал обёртку, пряча в карман.
— Скоро поедим нормально. А пока пошли.
Шли долго.
Казалось, силы покинули нас ещё часа четыре назад, я то нес пацана на руках, то помогал ему идти самостоятельно. Потом открылось второе дыхание, хотя, правильно было бы сказать, третье или четвёртое.
Я ориентировался на местности условно и надеялся, что не заблужусь здесь, в густых леса, без провианта и теплых вещей. Несколько раз казалось, свернул не туда, но потом, глядя на карту, понимал — нет, движемся верно.
Последние километры были самые трудные. Уже начало темнеть, мы второй день без еды и в постоянном движении.
Сережа спотыкался все чаще, буквально на каждом шагу, и это нас замедляло.
Когда заметил впереди нужную деревню, остановился, пряча пацана за спиной.
— Привал, будем наблюдать.
Он не отвечал, кивнул только. Я выбрал место поудобнее, залег, жалея, что под рукой нет бинокля. Минут сорок, может, больше, вглядывался в нужный дом. Там точно кто-то был, едва заметно, но дом жил, особенно, когда знать, что ищешь.
