По магазинам, бухать в пафосный ресторан, куда угодно. Сейчас они договорят, муж уже в бешенстве. Это бешенство ему надо выместить на ком-нибудь. И пусть я к этому времени буду далеко. У него есть новая игрушка, которая все ещё верит, что бьёт равняется любит.
Поднялась, сдернула со стула сумочку, набрала номер водителя, чтобы подогнал автомобиль. Обернулась, посмотрела на дом — высокий, красивый, занавески ветер полощет. Дом, в котором ни разу, ни единой минуты не была счастлива.
А ещё подумала — пусть ей повезёт, той наглой девчонке, что вокруг Чабаша вьется.
Он когда на неё смотрит, у него те самые искры в глазах, а то, что она любит, как кошка, и так понятно. Мы же с ней одной крови, из одного дерьма вылезли. Пусть, хоть ей повезёт…
Глава 45.
Давид
Ночевать пришлось в лесу. Я рассчитывал, что мы управимся быстрее, но вышло как вышло. Весенний лес ночью был холоден и сыр, а разводить костер нельзя — его видно издали, и с земли, и с неба.
Чтобы избежать сырости, пришлось собирать валежник. Пока пацан стоял в стороне, я быстро двигался, готовя нам лежанку. Сверху накидал широкие еловые ветки, на двоих у нас была одна теплая куртка, которой и укрывались.
— Мы будем спать тут? — удивился Сережа, а я кивнул:
— Именно так.
— А если придут медведи? — в его широко распахнутых глазах мелькнул страх, а я подумал, что не медведей бояться надо.
— Будем лежать и притворяться неживыми. Спи.
На удивление, уснул он быстро, прислонив ко мне голову.
Чуть посапывал, я для удобства обнял его. Худой, спина узкая, одной ладонью можно накрыть. Ничего, я в детстве тоже был как стручок худой и мелкий, а потом вытянулся, появились мыщцы.
Я еще долго вслушивался в несмолкающий даже ночью лес, где-то ухали совы. Казалось, что от вертолетов и преследователей нам удалось оторваться, но это было лишь призрачным спокойствием. Меня искали, и просто так мне не дадут уйти, это временная передышка, за которую мы должны были восстановить силы.
Иногда мерещилось, что к нам кто-то подбирается, я вслушивался в треск веток, сжимая в руке нож, а потом расслаблялся, понимая, что это не люди, кто-то из мелкий зверей шныряет поблизости.
Когда рассвело, я растолкал с трудом Сережку:
— Все, боец, подъем. Дома ждет мама, некогда рассиживаться.
Спросонья он был капризным, я понимал, что пацан чертовски устал и перенервничал, а потому, сверившись с картой, подхватил его на руки и понес.
