Но он совершенно точно был моим сыном. И сыном Давида.
Так же, как и эта белобрысая девчушка была дочкой Имрана.
Сейчас она хохотала звонко, когда отец подкидывал ее под самый потолок и ловко ловил своими татуированными руками. Я перевела взгляд на Лизу. Она расставляла тарелки, но то и дело поглядывала на своего мужа. Глаза ее светились любовью, и мне снова стало неуютно в их обществе, мое собственное одиночество обострялось тут в разы."
"Я не позволяла даже думать о том, что мы с Давидом и Сережей могли вот так — собираться в большой комнате, и я бы тайком любовалась, как мои мужчины проводят время вместе.
Но моим мечтам не суждено сбыться, даже если Давид и решит, что Сережа должен знать, кто его отец.
— Мирослава, выбирай любое место, садись, — Лиза улыбнулась мне, — что тебе положить?
— Спасибо, не стоит беспокоиться. Я сама, — мне не хотелось к себе лишнего внимания. И есть не хотелось тоже.
— А где Давид? Он позже приедет?
Мы переглянулись с Шерханом. Я не знала, что можно рассказывать его Белоснежке, а что — лучше держать в секрете, и потому молчала, передав его право отмазываться самому.
— Он уехал за сыном.
Лиза остановилась, посмотрела на Имрана недоверчиво, потом перевела на меня взгляд:
— Сам? С охраной?
Эти же вопросы тревожили и меня. Я ничего не знала о том, как он собирается вызволять Сережу из лап Виктора, кто ему будет помогать в этом деле. Пройдет все это втихаря или Давид вломится туда с людьми Шерхана, наведя переполох?
Как они будут возвращаться назад?
Я не позволяла себе раскисать эти последние часы, собрав остаток воли в кулак, но сейчас поняла, что этого было мало.
Я не хотела сидеть за столом в чужой семье, есть пирожки и смотреть, как Шерхан возится со своими детьми.
Я хотела быть там, вместе с Давидом, потому что не было и нет ничего хуже, чем ждать. Неизвестность пугала, я даже думать боялась, как поведет себя Сережа, не испугается ли он, не сделают ли ему больно…
— Все будет нормально, — отрезал Шерхан, — Чабаш справится, вы его не знаете, что ли?
Он сел за стол, посадив на одно колено Ибрагима, дочка, чье имя я не знала, села на свободный стул рядом.
Лиза постояла немного, разглядывая своего мужа, но поняла, что больше от него ничего не добьется, и вздохнула.
За ужином этой темы мы почти не касались, Лиза пыталась вести нейтральный разговор, но мне было сложно его поддерживать. В конце концов, Ибрагим уснул прямо в детском стуле, сжимая в своей пухлой ладошке недоеденный пирожок с капустой.
