Верни душе ее место, могучий Чернобог, открой врата крови, отдай душу душе и плоть плоти!
С легким шипением по следу его пальца пробежала дымка, между князем и истуканом закачался слабый силуэт.
— Отдай душе ее глаза, — торопливо мазнул себя кровью по векам, — отдай душе ее уши, отдай душе ее память…
Палец прикоснулся ко лбу. Андрей затаил дыхание и сделал шаг вперед, в серую пелену. В тот же миг что-то ткнуло его под локоть, зимний холод поверх перчаток полез в рукав.
«Где я?» — не понял он.
— Где я? — произнес вслух незнакомый голос.
Не просто произнес — сказал это по-немецки. Но Андрей почему-то понял смысл фразы с той же легкостью, словно она прозвучала по-русски.
«Чужая память, чужие знания и умения», — сообразил он, а рука в черной кожаной перчатке отодвинула занавеску от окна кареты:
— Где мы, Кнут?!
— Сигулда, господин! Через два дня будем в Риге.
— Как мне надоела эта тряска! — откинулся на спинку Андрей. — В Риге возьму хорошего коня и вечером буду в Цесине."
"— Ты обещал дать мне отыграться в карты, Готард!
— В другой раз, барон.
Поначалу мне надобно до конца исполнить поручение и отчитаться перед магистром.
Андрей сделал шаг назад, облегченно перевел дух:
— Вот и все! Какой пустяк… Послезавтра вечером комтур прибудет в ставку, и я узнаю все подробности. Врата крови открыты. Теперь я могу смотреть его глазами сколько пожелаю, пока в бурдюке останется хоть одна капля.
Князь отступил, склонился перед истуканом:
— Благодарю тебя за милость и помощь твою, Чернобог. Да сохранятся твои силы на вечные времена.
И медленно, опасаясь поворачиваться к богу спиной, отступил к воротам. Здесь снова облегченно вздохнул, прижал жертвенный нож ко лбу, коротко поклонился и двумя руками протянул его шаману.
— Пинетей! Переведи ему: пусть хранит эту ритуальную святыню. Но пусть не забывает, кто из нас хозяин на этой земле.
По лицу хранителя капища пробежала недовольная гримаса, но спорить он не рискнул и склонился перед помещиком.
— Ты темный князь, да? — вдруг спросил мальчишка из толпы.
— Ты правитель мертвых, хранитель зла?
Кто-то из взрослых дернул недоросля назад, мужи сомкнулись, пряча дерзкого недоросля за спины.
— Что за бред? Какой темный князь, какое зло? Я стремлюсь к добру и благополучию, как и любой из вас.
— Почему же ты тогда приносишь жертвы злому Вулкану? — не унимался невидимый собеседник.
— Я принес жертву Черному богу потому, — наугад посмотрел в ряды чувашей Зверев, — потому что невозможно создавать добро, не творя зло.
