— Разве это плохо?
— В том-то и дело, что хорошо, — тяжко вздохнул Андрей, плеснул себе полный кубок кваса и залпом выпил.
— А про дань, — забеспокоился Друцкий, — что он про дань ливонскую думает?
— Боярин Висковатый про нее вообще забыть предлагает. Иоанн хочет использовать, чтобы лишний раз ордынцев прижимать при любых переговорах. Но вот получить ее, похоже, не надеется никто.
— Плохо, — облизнул губы Юрий Семенович. — Что же это государь наш о чести своей совсем не думает, обиды такие схизматикам спускает? Ну, да лиха беда начало.
Придумаем еще, чем совесть его пронять. Теперь бы узнать, чего там сами ливонцы делать собираются. Коли заплатят, так и говорить не о чем. А коли нет, так нам и карты в руки. Что скажешь, Андрей Васильевич? Со мной отправишься, али на старика все повесишь?
— В Прибалтику? — крякнул Зверев.
Ехать в Лифляндию ему совсем не улыбалось. При современных скоростях даже верховой на перекладных в дальних переходах «мчится» от силы десять километров в час. Скакать до Риги — это одной дороги месяца два получится.
А сколько еще там просидеть доведется, пока прояснится ситуация? Этак до самой осени застрять можно. Андрей же надеялся навестить поместье на Свияге, к тому же летом у него должен родиться сын — тоже хочется рядом быть. Хлопоты кое-какие и в Великих Луках, и в княжестве имеются. Нет, пропадать на все лето где-то на краю света он вовсе не желал.
— Тебе хорошо кататься, Юрий Семенович, у тебя сын все дела на себя забрал. А мне как?
— Так и мне одному тяжко будет.
Не те уж годы, не те…
— Зачем вообще туда ехать, дядюшка? — поморщился Андрей. — Может, как-нибудь иначе с этим вопросом разобраться?
— Было бы у меня блюдечко с голубой каемочкой из сказки… Ну, по которому яблочко наливное пускают, — обошлись бы и без поездок. Да вот одно дело — сказки, а иное — жизнь наша грешная.
— Зачем обязательно блюдечко? — осторожно намекнул Зверев. — Есть и другие способы.
Старик почмокал губами, крякнул, предложил:
— Полонянина можно по осени взять, расспросить с пристрастием.
На дыбе, да с угольками.
— Что он знать может, полонянин твой, дядюшка? — отмахнулся Андрей. — Коли кого и спрашивать, так посла ливонского, комтура.
— Нет, — мотнул головой Друцкий. — Сего никак делать нельзя. Посла тронуть — позора потом не оберемся! Тем паче кавалера Готарда Кетлера. Сей рыцарь в ордене возвышен, в новые магистры его пророчат. Такого человека незаметно не тронешь, его пропажу ни нам, ни Руси не простят.
