— Сегодня воевал, так завтра ему и расслабиться не грех.
— Коли Господь тебя русским боярином создал, не вправе ты о долге своем забывать! — отрезал Иоанн. — Долг человека русского — служение! Служение Богу и Родине своей! Князья же наши, что собаки никчемные. То в верности клянутся, то детей боярских от них не дозваться. Шведы три года тому на Орешек напали — хоть кого из ополчения созвать удалось? Спасибо, купцы новгородские за торговлю свою испугались, побили всех судовой ратью, да селения чужие пограбили для острастки.
Где в тот год бояре твои сидели?! За посевную испугались? Не будет впредь такого! За то тебе головою своей ручаюсь! Не должно судьбам государства нашего от прихотей княжеских зависеть! Люд служилый лишь меня, помазанника Божьего, должен слышать, по моему призыву приходить, от меня и от Господа милостей ждать.
«Оп-паньки! — внезапно осенило Андрея. — А ведь указ про отмену кормлений — он ведь с изрядным двойным дном!»"
"Подачка царя, изволившего пообещать боярским детям поместья из казны, теперь выглядела совсем иначе.
Если он давал землю — он и на службу призывал. Без всяких промежуточных звеньев. Сегодня князь Сакульский, приходя в ополчение, приводил с собой полсотни холопов. Если реформа завершится успехом — царь сможет призывать холопов помимо его воли. И кем тогда останется князь Андрей Васильевич Сакульский? А никем, одним пустым титулом. Второй, по логике, шаг — это забрать у Сакульского землю и отдать тем самым холопам, чтобы кормились.
Вот и все. Государству хорошо: оно получит надежную призывную армию, собираемую по первому приказу. Только вот князья после такой реформы все по миру пойдут.
Ладно Андрей — его поместье небольшое, детей боярских он на землю не посадил, в любой момент может от службы отказаться и тягло по общему обычаю платить. Но ведь есть еще князья Стародубовы, Шуйские, Вельские, Мстиславские, Воротынские, Одоевские. У каждого — огромные поместья, многие сотни детей боярских, тысячи холопов.
Они приводили по призыву целые армии и теми же армиями могли отстоять свои владения. Разве все они от своей силы, власти, богатства так просто откажутся? Ни за что!
— Тебя убьют, государь, — покачав головой, предсказал Андрей. — Даже мне не спасти тебя от такого числа врагов.
— Не смогут, княже, теперь уже не смогут, — змеиной бесчувственной улыбкой растянулись губы Иоанна.
