Видать, Господь на нашей стороне. Давай и мы службу отстоим.
— Обедня? Разве сегодня какой-то праздник?
— Нет, княже. Но кто-то, видать, заказал. Я и сказываю: повезло.
Храм в Громыславе тоже стоял не внутри стен, а немного в стороне, на берегу, хорошо отражаясь в тихой гладкой воде.
Гости из Калачинского острога скинули шапки, вслед за местными казаками вошли в церковь. Андрей, оглядываясь по сторонам, с удивлением обратил внимание, что никто из казаков не бреет головы. Просто ни один! То ли все считали себя в трауре, то ли…
Из-за алтаря вышел попик в золотой фелони, с кадилом и крестом.
Князь Сакульский отринул мысли и склонил голову…
В самом храме Андрей ничего говорить не стал, но когда казаки, оживленно переговариваясь, хлынули на улицу, он заскочил на какой-то чурбак и громко потребовал:
— Слушайте меня, люди добрые! Я, князь Сакульский, прислан к вам по осени с царскими дарами. Ныне же я, как человек истинной веры, желаю Отчизне своей послужить и православному делу нашему. Желаю отомстить османам страшной местью за слезы русские, за кровь невинную.
Но одних рук для сего дела мало. Тут вся силушка воинства христова требуется. Посему спрашиваю вас, казаки, витязи храбрые: кто из вас ныне готов смерть за веру православную принять? Кто желает басурманам проклятым такую рану оставить, чтобы ужас у них до самого мозга костей проник, чтобы детей своих они нашим именем пугали и заказали на веки вечные путь им в русскую землю?! Чтобы запомнили раз и навсегда, что нет для них в православной стороне иной добычи, кроме лютой смерти! А коли у нас от нее сбегут, так она их и дома догонит! Кто из вас, витязи, готов положить живот свой за други своя, за славу и имя доброе, кто желает муку за род православный принять, как Господь наш, Иисус на кресте за грехи наши принял? Ну же, казаки! Нечто вы жить вечно намерены?
— Я, атаман Саразман Рваное Ухо с князем Андреем Васильевичем иду! — нарушая тишину, выступил вперед его спутник, сдернул шапку и шваркнул ее о землю.
— Ручаюсь за служилого человека, дело он задумал ловкое да лихое.
Умрем все до последнего, да след славный оставим! Казаки мы, али нет?! Выходи, кто муку смертную за Христа-господа принять готов!
— Куда же ты вести нас намерен, княже? — поинтересовался взрослый усатый казак в шапке с длинным колпаком, свисающим набок почти до плеча.
— Слово не воробей, вылетит — не поймаешь, — покачал головой Зверев. — Как бы до нехристей весточка не долетела, что супротив них готовится.
