Ну, думай, это твое право.
Она наклонилась к Наяне и прошептала с лукавой улыбкой:
– Только помни, кошечка моя: тот, кто играет расчетливо, много не выиграет. Он может и не проиграть, но выигрыш будет копеечным. Тот, кто не боится рисковать, может выиграть все. Может, конечно, и проиграть, но уж если выиграет, то у его ног будет весь мир. Живи дальше, но живи так, как ты сегодня играла.
Она снова откинулась на спинку кресла и сказала уже обычным голосом:
– Принеси, пожалуйста, мою корзинку с вязанием. Пальцы не должны лежать без дела, мелкая моторика рулит всем мозгом.
Если уж не удается со смаком потасовать колоду, то придется заняться рукоделием. Свою корзинку тоже принеси, покажи, чего достигла, я проверю.
Они мирно сидели у огня и вязали. «Как две старые девы из старинных романов, – подумала Наяна. – Если бы меня сейчас увидел кто-нибудь из сотрудников Центра… Даже страшно представить, что было бы». Она наслаждалась тихим звуком постукивающих друг о друга спиц, ощущением текстуры нити. Связанная часть полотна лежала на ее коленях, от нее исходило приятное сухое тепло.
Поддеть петлю – протянуть нитку, поддеть петлю – протянуть нитку, накид, поддеть петлю… И в такт мерным движениям в голове негромко и совсем не страшно звучало: «Я ошибалась. Я ошибалась. Я ошибалась».
* * *На экране визора лицо Муниры выглядело осунувшимся и постаревшим."
"– Ты заболела? – с тревогой спросила Наяна.
Мунира поморщилась.
– Сижу неправильно, свет не так падает, – сердито проговорила она. – Сейчас пересяду.
Она изменила положение, теперь свет падал на ее лицо не сверху, как прежде, а сбоку, и Наяна сразу успокоилась: с подругой все в порядке, исчезли тени, создававшие иллюзию складок на коже.
– Наградила же меня природа таким лицом, – продолжала Мунира. – Чуть свет не так – сразу превращаюсь в больную старуху.
– Ты все равно красавица! Слушай, можно я к тебе приеду? Надо поговорить.
– Что-то случилось? – тут же заволновалась Мунира.
– Ничего, просто… Ну, в общем, не хочу по визору. Это насчет Юбера, поэтому из дома разговаривать не смогу.
С работы тоже нельзя, там много народу, не хочу, чтобы слышали.
– Кроме дома и работы есть куча мест, где тебя никто не знает и не станет слушать, – заметила Мунира, всегда отличавшаяся рациональностью. – Сядь на скамейку на улице и разговаривай о чем угодно. Или это что-то ужасно секретное?
Наяна вздохнула. Мунира никогда не понимала ее в том, что касалось энергетики личного общения, считала это полной дурью и выдумками.
