А Варвара утверждает, что план не обязателен и можно обойтись без него. Если сейчас принять эту точку зрения, то придется признать, что она, Наяна, ошибалась. Она все делала неправильно. Она исходила из ложных постулатов. Она была глупой.
Нет, это невыносимо! Надо на что-то переключиться.
– Принести тебе что-нибудь? – спросила она Елизавету.
– Коньячку, будь добра, и пару кусочков сыру.
Наяна принесла ей коньяк в пузатом снифтере на короткой ножке и блюдечко с нарезанным сыром и дольками лимона. Потом отошла снова и вернулась с чашечкой чаю для себя.
Было так уютно сидеть рядом со старушкой Елизаветой перед горящим камином и знать, что по крайней мере до завтрашнего дня можно не принимать никаких решений! Запах дерева, из которого сложен дом, оживленные, но негромкие голоса гостей, покой и безопасность. Если бы не хаос в голове и сердце, она бы сейчас была абсолютно счастлива.
Баба Лиза смаковала коньяк крошечными глоточками и посасывала лимон, то и дело бросая на Наяну испытующий взгляд.
– Что примолкла, красавица моя? Расстроилась?
– Угу, – промычала Наяна.
– Из-за чего?
– Если я признаю, что ошибалась, то получается, что я совсем дура, все делала неправильно. Не очень-то это приятно.
– Ну, во-первых, это совершенно необязательно, – возразила баба Лиза. – Ошибаются все, даже самые умные на свете. Никакая ошибка не делает человека глупее, чем он есть.
– А во-вторых?
– А во-вторых, что страшного в том, чтобы оказаться дурой?
Наяна растерялась, ведь ответ для нее был очевиден.
Оказаться дурой – ужасно, вот и все. Что тут еще обсуждать?
– Ну как же… – начала было она и осеклась. Слова закончились. Аргументов не было. Как можно доказать аксиому? Аксиома и есть аксиома, ее не доказывают, ее принимают как уже доказанную данность.
– Ну вот так же, – резко проговорила Елизавета. – Человечество само себе портит жизнь, придумывая страшилки. Ах, им, видите ли, страшно оказаться нелюбимыми! Им страшно показаться глупыми! Они боятся оказаться виноватыми! Да чушь все это, поверь мне, деточка.
Я слишком долго живу, чтобы поддаваться этим бредням. Нет ничего ужасного в том, что ты ошибся, что тебя не полюбили или разлюбили, что ты в чем-то виноват. Это может быть неприятно, даже болезненно, но уж точно не ужасно, можешь мне поверить.
Она одним глотком допила коньяк и принялась жевать сыр.
– Я кажусь тебе циничной старухой? – вдруг насмешливо спросила она.
– Нет, что ты.
– Не ври, я все вижу. Именно так ты обо мне сейчас и думаешь.
