Душа любви желает,
Но я любить не буду вновь;
Вновь не забудусь я: вполне упоевает
Нас только первая любовь.
Наяна почувствовала, как на глаза набегают слезы. Ей стало неловко, и она попыталась скрыть мимолетную слабость, склонившись над тарелкой с пирожным.
– Как печально, – сказала она, не глядя на собеседника.
– Ничего, вполне естественно. Моя первая любовь закончилась неудачно, меня бросили, бросили неожиданно, жестоко, даже грубо, и я долго не мог прийти в себя, – спокойно ответил Евгений. – Все это много лет мешало мне в отношениях с женщинами.
Я искренне хотел создать семью, детей хотел, но вел себя так… Одним словом, ничего не получилось. Я постоянно выставлял иголки, как дикобраз, не мог быть до конца искренним, не мог полностью открыться, не мог поверить, а мои подруги это чувствовали.
– Но это прошло? Или вы до сих пор переживаете?
– Конечно, прошло, – он улыбнулся. – Ничто не длится вечно. Моя беда в том, что я слишком долго не мог понять, что со мной не так и почему женщины, на которых я хотел жениться, отказывались от меня.
Когда понял, оказалось, что уже поздно. Началась эпоха материальной стимуляции стабильных браков, а мне уже было… Скажем так: достаточно много лет. Женщины моего поколения замужем, а молодые хотят такого мужа, с которым доживут до золотой свадьбы. На роль подруги они соглашаются, а на роль жены – ни в какую. Так что мой удел – одинокая старость.
«Как это грустно! – подумала Наяна. Еще чуть-чуть – и она не выдержит и расплачется. – Лучше поговорить о чем-нибудь другом».
– Евгений Эдуардович, расскажите что-нибудь про ваших поэтов, которыми вы занимались, – попросила Наяна, стараясь, чтобы голос не дрожал от непролитых слез.
– Не думал, что тебе будет интересно, – удивился Бочаров. – Но если ты спросила… Давай начнем с Витезслава Незвала, у него есть строчки как раз в тему. Хочешь послушать?
Она кивнула. Бочаров прикрыл глаза и заговорил негромко:
С Богом! И уж если не встретимся мы снова —
Было все прекрасно, и довольно с нас.
С Богом! И возможно, что гостя мы другого
Встретим у порога в назначенный час.
Было бы прекрасно, жаль, все не вечно в мире…
Смолкни, похоронный звон; эту скорбь я знал.
Поцелуй, платочек, улыбки три-четыре,
И – один я снова. К отплытию сигнал."
"Наяна все-таки не выдержала, губы задрожали и скривились. Да что это с ней, в самом деле!
Бочаров заметил и остановился.
– Все-все, больше не буду, – торопливо проговорил он. – Вижу, тебя расстраивают разговоры о несостоявшейся любви.
