Мунира выглядит измученной, хотя никогда, ни разу за все годы, не пожаловалась, что ей трудно и она устала. Да, в быту, может, и не трудно, почти ничего не приходится делать самой, но детей ведь не превратишь в безмолвную послушную технику. Каждый требует внимания, у каждого свои запросы и потребности, капризы и вопросы, и за каждого болит душа. Даже сейчас Мунира сидит, не снимая визора, только сдвинула его вверх, на темя, и каждые две минуты опускает и проверяет, что показывает камера видеоняни и что там пишет девочка-бебиситтер, которую оставили с тремя маленькими детьми: все ли в порядке, не случилось ли чего.
Ее любимые подруги, обеих Наяна знает с детства. Почему же ей вдруг стало так грустно?
– Лето закончилось, сегодня последний день августа, – задумчиво произнесла она. – Представляете, было время, когда школьники начинали учебу первого сентября."
"– Ой, благословенное, наверное, было времечко, – подхватила Мунира. – Три месяца летних каникул, можно отправить детей куда-нибудь и все лето отдыхать.
Не то что сейчас, один июль дают родителям, чтобы прийти в себя. Никогда не могла понять, для чего детям так долго учиться? Целых одиннадцать месяцев в году! Если раньше школьники гуляли по три месяца и прекрасно успевали все узнать и усвоить, значит, девяти месяцев вполне достаточно. Вон мы, бабы, за девять месяцев успеваем ребенка выносить. Природа не дура, раз определила девять месяцев, значит, этот срок имеет для нее какой-то смысл.
Пусть бы и дети по девять месяцев учились.
– Но одиннадцать, наверное, лучше, чем девять, – осторожно заметила Наяна.
– Брось! Бояршинов учился в школе в старые времена, когда было девять месяцев, – и ничего, оказался самым умным в мире, придумал и создал Тоннель. Больше не всегда означает лучше, – возразила Мунира. – Благодаря Тоннелю мы сейчас живем лучше всех на свете.
Ирада разлила остатки вина по трем бокалам, получилось совсем по чуть-чуть.
– Сейчас принесу еще, – она поднялась с кресла.
– Есть красное сладкое, белое сухое и шампанское. Какое нести?
– Мне, наверное, уже хватит, – сказала Наяна и тоже встала. – Надо ехать, завтра на работу.
– Ну-у, – заныла Ирада. – Так хорошо сидим…
Мунира, однако, поддержала Наяну.
– Давайте допьем по глоточку, сколько есть в бокалах, проводим Ираду в новую жизнь, где уже не будет таких чудесных посиделок, и закруглимся, – решительно произнесла она.
