У всех четверых, включая старую самку, выросли толстые горбики на спине и боках. Сожрали они ну никак не меньше своего веса. И, кажется, могли бы ещё, но не успели: пришло время уходить.
Двигался отряд быстро, стараясь идти тише. Но мы не профессиональные охотники, так что всё равно получалось шумно. Позади группы шла Кострома, посыпая оставленный нами след остатками соли и какими-то едкими пахучими травами.
Так себе защита, но вдруг сработает?
Полторы сотни человек, одетых кто во что горазд и нагруженных рюкзаками, споро двигались на восток.
Кострома была жёстким предводителем. Она запрещала отдыхать, постоянно всех подгоняла — и даже когда опустились сумерки, не сразу разрешила встать на ночёвку.
Но если жители нашего посёлка ещё могли идти ночью, то беженцы и без того были измотаны. Поэтому, как бы ни хотела Кострома уйти как можно дальше, а привал делать пришлось.
Наша долина, в которой находился Алтарь Вознаграждения, была вытянута с запада на восток. С севера и с востока она была сжата отвесными обрывами двух плоскогорий.
На южном как раз было место высадки моей группы, а северное — довольно узкое — почти сразу переходило в крутые горные склоны.
К концу долины местность повышалась. Обрыв почти сходил на нет, а горные склоны подступали чуть ли не вплотную к проходу. Пройдя через него, мы снова начали спускаться вниз, в долину. Слева начал появляться обрыв нового плоскогорья, а справа горы подступали почти впритык.
И хотя на севере виднелись густые заросли местной растительности, Кострома потащила нас южнее.
К каменистой, поросшей чем-то жёлто-красным равнине. Именно там мы в итоге и разбили лагерь.
Своё решение Кострома объяснила просто: густые заросли привлекают гигантские формы жизни. А пустошь этим великанам не интересна. И оказалась права. Прямо на наших глазах одна огромная особь величаво прошла по северному краю долины. А затем скрылась в проходе, гулко топая ножищами.
Я представил, что было бы, не успей мы оттуда выйти… И у меня мороз по коже прошёл.
Впрочем, если бы мы разбили лагерь на севере, ситуация оказалась бы не лучше.
На каменистой равнине тоже было не слишком комфортно. Но тут нас хотя бы никто задавить не пытался. Ещё по пути люди набрали сухостоя, а теперь разожгли костры по периметру лагеря и стали укладываться на боковую. К концу дня все были так измотаны, что сил на разговоры не осталось.
И только жители нашего посёлка разбились на пары для ночного дежурства.
