Мой муж, чье имя я уже почти забыла, а внешность вовсе не запомнила, был явно зол. В сером влажном тумане он стоял перед крыльцом и гневно сверлил меня взглядом.
– Мне стоило подарить вам жилье поближе к столице, – буркнул он, перепрыгивая через ступеньки. Вошел в дом, сбросил пальто на спинку стула.
– Я бы, конечно, не отказалась от жилья в окрестностях столицы, но с чего вдруг вы об этом задумались? – неуверенно спросила я, запирая дверь на засов.
– Чай есть?
– Прошу на кухню.
Расположившись за круглым столом у окна, через которое беспрепятственно можно было разглядеть высоченные кедры, Рэймонд уже не казался закипающим чайником.
Глаза его потеплели, бледные от холода щеки порозовели.
– Не знаю, могу ли я что-то спрашивать, – начала я, – но все же уточню: вы приехали забрать у меня подарок?
– Да брось, – поморщился он. – И давай на “ты”? Женаты, как никак.
– Так что вас… тебя привело в… мой дом?
– Дядя. Его не устроило свидетельство о браке, решил, что я купил эту “бумажку”. Хочет лично с тобой познакомиться.
Я пытался убедить его, что в ближайший месяц ты не готова к гостям, и он вроде успокоился, но стал спрашивать, почему медовый месяц мы празднуем раздельно.
– Потому что ты занят работой? – предположила я.
– Ближайшие три недели я в отпуске. Взял время для того, чтобы найти жену, а делами пока занимается мой помощник, – Рэймонд со вздохом глотнул чай. – Поэтому я здесь. Мой дядя не должен догадаться, что наш брак подстроен. Мало того что мое наследство перейдет к нему в случае, если обман раскроется, так он еще и с радостью отправит нас за решетку.
– Какие у вас теплые родственные чувства, – пробормотала я.
– Все, что нас связывает – папино завещание. По нему я имею право получить наследство, только когда женюсь, а если этого не произойдет, то оно перейдет Дорбену. И нет, я не жажду захапать себе все деньги и имущество, но сплю и вижу, как оставлю дядю без всего. Он не заслужил того, что мне оставил отец.
– Я так понимаю, развестись в ближайшее время мы не сможем?
– Сможем.
Но придется немного поиграть, – Рэймонд грустно усмехнулся. – Уверен, со дня на день в Глэйворк примчатся друзья Дорбена, чтобы следить за мной, и у них не должно возникнуть ни капли сомнения в нашей с тобой великой любви. По легенде, мы в медовом месяце, а уехали в Глэйворк, потому что я хотел показать тебе свою родину.
– Родину?
– Я родился здесь и рос до семи лет, потом моя мать вдруг вспомнила, что никогда не хотела детей, и сбежала в столицу.
