А есть имя девушки из сна?
Скоро я перестаю считать темноту и свет. Все равно не понимаю, сколько проходит времени. Много? Мало?
Папа почти не говорит. Нет, он кратко рассказывает мне, что мы прилетели из другого города, что ехали на такси. Даже следователь, кстати, приходил. Повздыхал, понял, что ответить не могу и ушел, пожелав выздоровления.
Теперь я знаю, что удар пьяного водителя пришелся на мою сторону. Пострадал таксист, что нас вез, и я. Мне сделали несколько операций, именно от этого болит все тело. Корпус зафиксирован, а нога в гипсе.
Сегодня я смог рассмотреть, когда медсестра делала укол.
Ещё через несколько снов — а именно снами я пытаюсь отсчитывать время — меня переводят в палату. Отключают ужасные трубки, снимают с лица какую—то маску, мешающую все это время произносить слова. Горло саднит, но у меня получается выдавить отцу «привет». Нелепое такое слово, а он радуется, будто я школу с золотой медалью закончил.
Школу! Точно! Почему—то мысль о ней отдается в груди болью. Словно… словно я забыл что—то важное, связанное с этим местом…
Про частичную потерю памяти я теперь тоже в курсе.
Спасибо лечащему врачу, просветил. Это временно и я обязательно вспомню. Наверное. Он уверено говорил, но добавил, что человеческий мозг не изучен полностью.
Обнадежил.
Каждую ночь снится кудрявая девушка. Златовласка. Я называю её так. Каждую она просит идти за ней, а я каждую ночь пытаюсь сдвинуться с места и никак не могу.
Спустя 3 недели после аварии. В палате.
— Мирон, здоров!"
"Зарицкий хлопает меня по плечу, а я мощусь.
Это мой друг. Я не сразу его вспомнил. Когда он пришел впервые, мы таращились друг на друга с удивлением. Я — потому что не знал, кто это. Он — в шоке, как я мог забыть лучшего друга.
Богдан рассказывает свежие новости. Я пока ещё теряюсь в именах; хорошо понимаю и представляю Дана и Костю. Это мой второй друг. У него проблемы и он редко приходит. Его любимая девушка пропала. Оказывается, когда случилась авария и об этом узнали, друзья несколько дней сидели у реанимации, в которой я находился.
За это время какая—то Оля исчезла из города, скинув Фёдорову прощальное сообщение.
Он выглядит примерно как отец. Будто ему сорок лет и он отпахал тридцать из них под землей.
— Тёмыч, а ты вообще ничего не помнишь, — осторожно спрашивает Богдан.
Пожимаю плечами и морщусь. Эти движения отдают болью во всем теле.
— Почему? Что—то помню. Детство помню, рожу твою наглую помню.
— А… Лию?
— Лию?
— Твою девушку.
