— Вот скажи мне, зачем тебе топор понадобился? А? Меня не могла дождаться?
— Тёмочка, я же не могу всё время на тебя надеяться? Мы хотели растопить баню, чтобы нагреть воды.
— Вот я не девочка, но спрошу. А в кастрюле ты не могла себе воды подогреть? На плите? Или тебе в каких масштабах надо было?
— Вообще—то в масштабах.
— Расскажешь зачем?
— Ну я теплицу мыла. Руки замёрзли в холодной воде, и мы решили нагреть в бане. Заодно бы и прогрели, а вечером помылись.
— Ага, — медленно разбинтовываю ногу, — теплица, вода.
Понятно. С дровами тоже. А пацанов во дворе откуда столько? И какого лешего они здесь делают?
— А это не я. Честно—честно. Оля испугалась и позвонила Косте. Он приехал и с ним они.
Поливаю перекисью бинт, потому что он присох к ранке и оторвать резко — сделать больно. Малышка морщится, но улыбается.
— Вообще—то ты зря на них ругаешься. Они перекололи все дрова, сложили их. Вымыли парник, и Богдан даже ветки сухие на яблонях срезал. А сейчас они шашлык делают.
— Ладно, разберемся с этими помощниками.
Напугала меня, знаешь, как?
— Как? — Шепчет.
— Вот так. — Беру её ладошку и кладу туда, где для неё гулко стучит сердце. — Чуть не остановилось. Не делай так больше. Пожалуйста.
— Не буду.
Мы одни в комнате, но общаемся тихим шёпотом. Словно боимся, что кто—то услышит и спугнет.
Снимаю размокший бинт и присвистываю. Неплохая «царапина». Повезло ещё, что неглубоко.
— Костян, у меня в сумке «бээф шесть» лежит. Притаракань сюда.
— А что это за такое? Ну, что ты попросил?
— Медицинский клей.
Хорошо кровь останавливает и помогает ранам зажить быстро. Сейчас тебе им обработаю.
Друг приносит тюбик и останавливается за спиной.
— Не хило ты.
— Ага. Царапинка, говорит, небольшая.
— Да, малая, ты с новой стороны открылась. Слушай, парни там уже всё приготовили. Как закончите, выходите. Они скоро ехать собираются. Данчик переживает, что пьяные бабы ему лужайку потопчут.
— Ну если только за это переживает, то, конечно. Надо траву спасать.
— Давай. Лечи и приходите.
Поливаю обильно антисептиком рану, снимая остатками бинта розовую пену. Малышка отворачивается и тихонько ойкает. Наклоняюсь и дую на ногу, чтобы отвлечь свою Кнопку от неприятных ощущений. Она судорожно вздыхает, а начинаю поглаживать, пока обрабатываю еще и еще раз.
— Тём, а с ним мыться можно будет?
— Кажется, нет. Сутки трогать нельзя.
— Я обратно завяжу тогда. Покажешь, как пользоваться? Я на ночь сама сделаю.
