Судя по всему – ситуация не такая страшная, как поначалу казалась, и этот бородатый заинтересован в нем. Следовательно, можно вытребовать действительно хорошие условия и уже завершить тестовые испытания своего изобретения.
Неуверенно начал нащупывать прочность моста под собой:
– Ну-у-у… я, в принципе, завершил основную часть, осталось только испытать на больших приматах. А там – можно и на людях, если все пройдет гладко и не будет вызывать никаких нежелательных аллергических реакций.
Худощавый, выслушав перевод, медленно закивал.
Потом заговорил:
– У тебя будут подопытные, можешь не сомневаться. Ну так что, будешь производить свой препарат?
– Нужно оборудование…
– Все это мы взяли в вашем лагере, работай спокойно.
– Трава нужна…
– Остальные русские будут собирать. Ты только – работай. Понял?
– Понял. Но…
– Что еще?
– Я должен сам следить за сбором исходного сырья.
– Ладно, будешь выезжать вместе с остальными в сельву. На этом все?
– Все.
Меньшиков встряхнулся, отгоняя воспоминания двухнедельной давности.
Нацедил себе полный стаканчик коньяка, выпустил кольцо дыма в потолок и, лениво поднявшись с кресла, направился в смежную комнату, где располагалась его личная лаборатория. Предстояло вколоть добровольно согласившемуся на проведение опытов наркоману очередную порцию зелья и пронаблюдать за результатами. Записать их. И снова углубляться в работу."
"Теперь у него было все. Новый работодатель дал больше, чем мог ожидать младший научный сотрудник. Больше, чем даже мог мечтать. Все оборудование из лагеря теперь было в полном распоряжении непризнанного гения, имелся личный телохранитель, чуть-чуть разговаривающий по-русски, в углу стоял полный холодильник деликатесов, не то что в институте – доширак да майонез с черствым хлебом.
Теперь Меньшиков употреблял пятизвездочный коньяк вместо сивухи из московских шинков, которая запросто за год-два в могилу загонит. Курил кубинские сигары, с ужасом вспоминая отечественные смоленые табачные изделия, с которыми к пятидесяти годам легкие выплюнешь частями.
Шлюха-мулатка, заказанная по каталогу, разминала ему перед сном затекшие кости, ласково что-то бормотала на ухо, короче, жизнь в кайф. Сбылись практически самые смелые фантазии, кроме одной – Нобелевской премии, – но кому она нужна, когда и так все есть? О том, что будет дальше, Меньшиков старался не думать. Тем более Барон пообещал, что ничего ему не сделает, пока препарат стабильно производится и секрет надежно хранится в пределах виллы.
