Либо барабан, либо материал для куртки. Все понял?
– Понял.
– Вот так-то оно лучше.
Андронова подошла, не менее обвешанная оружием. И вступилась за Рому:
– Ты с ним поаккуратнее, усатый. А то возомнит себя местным Иваном Сусаниным и как поляков – в дебри заведет.
– Тогда точно у меня сувенир будет, даже в соседнем государстве отыщу этого патриота. – Капитан все же опустил бедолагу на землю, оправил воротник, хлопнул по плечу, чуть не сбив с ног. – А как найду, так тоже историю вспомню. Поляки в те времена и ноги отпиливали, и зубы дергали, и… В общем, лучше тебе, студент, забыть про отдых и вести нас на обнаруженную вчера стоянку.
Рома покосился на невозмутимого майора, что по-прежнему сидел в машине, перевел взгляд на темную стену джунглей, начинающуюся за забором, на сурового капитана, попробовал использовать последний аргумент:
– Ночью?
– Ночью.
– Но тигры!"
"– А что тигры? Давно хотел настоящих увидеть, а не дохляков в зоопарке. Ты давай не бухти, студент, а дорогу показывай.
Рома тут же нашел выход из ситуации, даже повеселел малость:
– Где в такое время я вам проводника отыщу? Спят все, а я толком дорогу-то и не знаю. Так что…
Осекся, увидев, как Андронова извлекла из поясного чехла огромный нож, больше смахивающий на меч, как любовно провела по лезвию пальцами, потом взглядом начала отыскивать что-то на его шее.
Отодвинулся и с опаской сказал:
– Впрочем, тут недалеко. Пара ручьев, три холмика, по прямой с километр… да и тигры спят все. Идемте.
– Понятливый! – похвалила Андронова, и ее нож занял свое место. – Жить будет долго.
Заспанный сторож ворчал, открывая ворота, предупреждал, что ночью лучше не ходить по сельве, но когда Рома коротко ему сообщил, что трое гостей не туристы, а крутые ребята, то сразу же с угодливым видом засуетился, словно боялся, если они здесь останутся, то поселение может ощутимо пострадать. Открыл ворота на всю ширь, сна как не бывало, выражая уважение, поклонился, что-то сказав.
– Что он говорит? – Свешников пихнул переводчика в плечо.
– Гадости какие-нибудь?
– Совсем нет, – тот еле удержался на ногах, потер ушибленное плечо. – Радуется, что в сельве будет наведен порядок на некоторое время. Еще говорит, что с радостью пошел бы посмотреть, но завтра из соседней деревни приезжает дочка. Сожалеет.
– Охренеть.
Уже за изгородью переводчик в нерешительности остановился. Видимо, страх все же взял верх, да и не увидишь ничего в такой темноте.
