Что же, опять возвращаться в серую и безрадостную Москву? Опять ходить по институту и выслушивать горделивые речи профессоров и их прихвостней? Опять не иметь возможности исследовать отборные образцы и всякий раз с нетерпением ждать прибытия очередной посылки-подачки из других институтов? Вновь курить дрянные сигареты, пить паленую сивуху и с тоской вспоминать жаркие объятия мулатки? За что такое? За какие такие прегрешения?
…Мимо пробежали несколько бесформенных силуэтов, принялись выламывать очередную дверь. Провожатый встряхнул Меньшикова, крикнул, чтобы замер и не двигался.
Картина повторилась: дверь проломили, швырнули гранату, замерли с обеих сторон от нее. Громыхнуло, из дыры вырвался клуб дыма, сама плоскость двери, прежде белая, вспучилась и покрылась мелкими следами от осколков, потом и вовсе вывалилась в коридор. Еще одна граната улетела в штурмуемое помещение, едва оттуда попытались отстреливаться чудом уцелевшие…
Вновь тронулись. Стали спускаться по лестнице на второй этаж. Меньшиков с трудом удержался на ногах, едва не поскользнувшись в луже крови на ступеньках.
Вцепился в перила, в дыму под ногами увидел застреленного негра-охранника: мертвый, рот оскален в гримасе ярости, скрюченные пальцы все еще сжимают оружие, смерть застала не врасплох, видимо, успел среагировать. Так, похоже, спецназ действует на всех трех этажах, никого не щадит, расстреливает всякого попавшегося под руку, самому просто чудом повезло уцелеть.
На втором этаже из дыма вынырнул еще один в бесформенном камуфляже.
Оглядел пристально, словно взглядом изнутри просветил. Коротко приказал:
– Волоки его в лагерь. Возьми с собой кого-нибудь. Лаврову от меня привет, пусть сразу же уходит.
Провожатый кивнул, потащил Меньшикова дальше.
…Замелькали взломанные комнаты, трупы, дым, лестницы. Неудавшийся изобретатель старался не упасть, провожатый волок как трактор, по пути позвал с собой еще одного, как две капли похожего, стали двигаться еще быстрее. Меньшиков тяжело вздыхал и переставлял ноги, уже смирившись с возникновением на горизонте могучей Родины, что и здесь его отыскала…
На улице было свежее и намного тише.
Но здесь пришлось вообще перейти на бег: провожатые тащили так, что Меньшиков едва касался ногами земли. Через километр младший научный сотрудник свалился кулем, больше не чувствуя в себе сил двигаться. Незнакомцы одернули, поставили на ноги, пихнули в спину, заставляя идти. Меньшиков обернулся, собираясь попросить хотя бы минуту отдыха.
