Я не одна»
Написала ему, и больше ничего не приходило, и я решила, что все. Конец. Обиделся и разозлился, чего я и добивалась. Не скажу, что это радовало меня, но мы с ним разные, и желания у нас совсем не совпадали. Конечно, может, я многого хочу, но тут нет перспектив, чтобы стремиться. Хотя положение свободной дамы допускает такую вероятность, но пока решила воздержаться.
— Так что у тебя с этим адвокатом? — спросила Гуля, дергая фантик от шоколадной конфеты, скручивая его в несколько раз.
Забыла про сообщение, ставя галочку, посмотреть у себя в квартире.
— Ничего, — с улыбкой сказала, окидывая взглядом огромное помещение, где из двух комнат сделали одну, разделенную красивой перегородкой в виде сквозной ниши, куда ставят готовую еду, посуду. После реконструкции получилась громадная кухня, одна часть которой — столовая, где у огромного окна на всю стену стоит длинный стол с высокими стульями, а во второй: кухонный гарнитур, рабочий стол, холодильник и морозильная камера. Искатовы живут на земле, и громадный дом сами строили.
Поэтому творили, как могли и, теперь можно только любоваться красотой, удобством и изяществом.
Подруга скривилась, поправила облегающую белую маечку, и, прищурившись, едко заметила:
— Да ладно тебе. Я же вижу, как глазки сверкают.
— Они у меня всегда сверкают, — убедительно заявила я, осознавая, что хочу домой. Нужно вызвать такси да отправляться в путь.
— Ага, как же… — резко проговорила подруга, даже не собираясь ставить свое утверждение под сомнение.
Посмотрела на время, убеждаясь, что мне давно пора, и сказала:
— Закажу такси. Поздно.
— Еще посиди. А то я с этими выходными уже одичала.
— А где кавалеры? — не удержалась я от вопроса, даже не представляя, что Гуля никуда не выходила. Она никогда не сидит на месте. Посмотрела на подругу, отмечая ее природную красоту. Широко расставленные скулы, высокие, чем можно гордиться, тонкие изящные губы, узкие, но раскосые глаза, придающие шарм. Лицо кажется щекастым, но при этом является несколько плоским, отчего придается большая миловидность.
Красавица со стальным характером и прищуренным взглядом, продирающим до костей.
— Да не поверишь, настроения нет, да и вообще… не хочется ничего. Бесят все, — выдала она, взъерошив свою длинную челку.
— А твой не писал? — спросила, полагая, что, может, поэтому она так странно себя ведет.
— Нет. Дождешься от него. Он же гордый. Нажрался, видно, вот и выдал всё, что на душе было.
