— Егора? Ты дал ему имя?
— Ты хотела другое?
— Нет, но я думала, мы вместе будем выбирать, и когда решим…
— Я бы хотел Егором. Если против, скажешь свои варианты, обсудим.
Воспоминания неприятно сжали грудь, отчего мужчина на мгновение задохнулся, а как стало лучше, нахмурился. За эти года он многое увидел, понял и разочаровался в женщинах… Невинное создание оказалось исчадием ада, превратившим его жизнь в мучение. Лишь сын радовал, и он надеялся, что скоро они будут вместе жить, а Галина останется с тем, что он ей добровольно дарит и подальше от них.
Почувствовав жадный взгляд, поднял глаза, замечая, что в проеме стоит Ярова. Последнюю неделю она была странная. Не как всегда, а совсем неадекватная, чем вызывала определенные гнетущие мысли. Вела себя замкнуто, не отвечая на вопросы, или гневно выкрикивая, разбрасывая вещи.
С малышом, кроме нее, всегда находились логопеды, воспитатели, нянечки, и ему приходилось разговаривать с ними, чтобы получить нужную информацию, потому что на любой вопрос она отвечала: «Если бы он не был больным, то ты не подошел ко мне, да?», «А если здорового родила, тоже не нужен был?».
Он не понимал ее странных вопросов и нездоровых претензий.
На лице женщины стали появляться следы от когтей, что смотрелось ужасно, и Сергей вынужден был нанять психолога, чтобы специалист незаметно в дружной компании поговорил с девушкой, очень агрессивно ставшей относиться к ребенку."
"Кормила мать своего сына только месяц, а потом заявила, что молока нет, что он вынужден был принять, как его не раздирало бешенство.
Иногда он ненавидел ее, но пытался быть лояльным, не желая отбирать ребенка у матери. Она не вызывала в нем даже сожаления, только злость и недоумение.
Очень часто Галина пыталась свести их отношения в иное русло, но мужчина не реагировал, лишь раздражаясь. Иногда Ярова, наоборот, настаивала, что сама сможет заниматься ребенком без всех присутствующих, выгоняла, и когда не получалось, закрывалась и сидела в комнате. Психологов она не принимала, лишь молчала, показательно намекая, что их нет.
Поведение кардинально поменялось, и мужчина стал переживать за сына, считая, что ей нельзя доверять ребенка.
Поиграв с Егором, а потом и уложив, прочитав сказки, мужчина направился к Галине. В спальне женщины не было, как и в гостиной. Нашел ее на балконе, где она в тонком платье сидела на полу и рвала фотографии, на которых он был с ребенком, соединяя часть с его изображением со своим.
