Собрала все свои принадлежности, считая, что я перешла допустимую норму поведения любовников, и покидала все в сумку. Пошла за второй спортивной сумкой, находящейся в спальне, лихорадочно вспоминая, где что мое находится.
Завтра заберу, если сегодня не уеду.
Внезапно раздался телефонный звонок, и я немедленно взяла трубку, понимая, что в столь поздний час бабушка просто так не позвонит.
— Что лучилось? — задала вопрос, зная, что Валентина Егоровна не спокойной ночи мне хочет пожелать.
— Лида… плохо мне как-то… Перед глазами все расплывается, ничего не вижу.
— Скоро буду, — резко проговорила я, сразу же бросаясь к лестнице.
— Спасибо, — вымученно произнесла бабушка и положила трубку.
Выдохнула и, удобнее перехватив свои вещи, побежала на выход. Сергей как раз шел из кабинета и, увидев меня при полном наряде, нахмурился и уточнил:
— Ты куда?
— Бабушка плохо себя чувствует, поэтому к ней.
— Я тебя отвезу, — резко выдал он, не предусматривая отказа.
— Нет, я сама.
— Лида, я же сказал, что сам, так что едем вместе, — категорично заявил Сергей, на что кивнула, не желая терять время, и быстро побежала в гардеробную комнату.
Ехали мы довольно быстро, что радовало. Хорошо, что транспорта мало было. По пути совсем не разговаривали. Была в напряжении, всю трясло, да и не хотелось. У подъезда Львов остановился, и собрался идти за мной, но я довольно резко отчеканила:
— Спасибо. Я сама.
— Лид, я хочу помочь. Тебе нужна моя помощь, тем более… гипс.
Была приятна такая забота, но вот слова, услышанные мной в библиотеке, напомнили, что я никто ему и поэтому не нужно напрягать человека.
Воспоминания настолько грубо врезались в мое сознание, что не была настроена на дальнейшее общение. Благодарно улыбнулась и произнесла:
— Я попрошу родных… мне людей о помощи. Спасибо, что довез, — проговорила и, схватив свои вещи, быстрыми шагами пошла вперед, открывая ключом дверь и заходя внутрь. Хотелось обернуться, но не стала. Зачем себя травить, когда уже встряла по самое «не хочу», и когда ты не нужна?
Дверь квартиры была открыта, что стало не по себе.
Значит, бабушке совсем плохо. Бросилась в спальню и замерла, замечая, что Валентина Егоровна сидит на кровати совсем белая. Мгновенно схватила телефон, и дрожащими руками набрала скорую, взволнованно спрашивая у нее:
— Что болит? Что?
Бабушка смотрела на меня стеклянными глазами, а руку держала в области грудины. Дальше все происходило очень быстро.
