Хотела попасть в капкан его энергетики, на хрен отключающей мои инстинкты самосохранения, признавая силу и власть этого мужчины надо мной. И он меня не разочаровал…
Я громко вскрикнула, когда рука Стэнфорда резко остановила быстро улепетывающую меня, перехватив поперек талии.
— Куда? — надсадно и хрипловато произнес он у моего уха, крепко прижимая спиной к своему разгоряченному бегом телу и зарываясь губами в волосы у меня на макушке. — Попалась, птичка?
Какое-то лихорадочное нетерпение рвануло в груди мощной вспышкой.
Казалось, что у меня дрожит, детонируя на его голос, каждая мышца, и если он скажет что-то еще — я просто взорвусь.
Стэнфорд стремительным рывком развернул меня лицом к себе, и за миг до падения в пропасть чистого безумия, я выдохнула в его губы:
— Сдаюсь…
Его поцелуй был, как выстрел разрывным. Сшибающий с ног и выбивающий воздух из груди. Нетерпеливый, напористый, безрассудный…
Этот мужчина ставил на мне метки своими губами, порождая внутри меня голодный пульсирующий хаос.
Мы целовались, издавая глухие стоны, сплетали языки в ненасытной жажде обладания друг другом, и руки его лихорадочно ласкали мои плечи и лицо, заставляя дрожать и таять под их напором. Нащупав на моей шее змейку, Стэнфорд резко потянул вниз бегунок застежки. Распахивая ткань костюма под голограммой, он освободил себе путь к моему телу, и когда ладонь его собственнически накрыла мою грудь, мягко сжимая и приподнимая, тягучая сладкая боль спазмом скрутила низ живота, срывая с моих губ несдержанный вздох освобожденного желания: «Да-а».
Бог мой, как же я хотела этого мужчину — до судорог в мышцах и остановки сердца.
— Ко мне, — просипел он на выдохе, одной рукой подхватил валяющиеся на полу «Брайаны», другой — меня, и потащил к выходу со стрельбища.
«К нему. К нему.» — одиночными импульсами било в моей голове, почему-то совершенно не включая сигнала тревоги.
Куда это «к нему»? Да мне сейчас было все равно куда — хоть в бездну, только бы вместе со Стэнфордом.
О том, что он тащил меня в свою личную раздевалку, я поняла спустя несколько ударов сердца, когда смогла сделать глубокий вдох.
Видел нас кто-то в коридоре или нет — не знаю. Не помню. Потому что всю дорогу я смотрела только на губы Просто Бога, изнемогая от желания коснуться их своими, и когда, проведя ключом по слоту, он втолкнул меня в открывшуюся дверь — обхватила его лицо руками, пьянея от остроты прикосновений.
Брайаны с грохотом свалились на пол.
