— Как бы ни было, ты согласился, так веди себя по мужски. Ты же не из тех, кто вымещает злобу поколачивая женщин? — я понимаю что брат мне пытается донести.
— Талхан, о чём ты говоришь, я никогда не бил женщин и не собираюсь.
— Отец прав, тебе достался не раскрытый цветок — твою мать они сговорились походу.
— Моё, тебе последнее слово, свадьба должна быть здесь. В отеческом доме.
— Согласен отец, но я не собираюсь её гулять через месяц, у меня по контракту мало времени, сам знаешь почему. Поэтому надо организовать всё быстро, на всё про всё неделя.
И отец Юли должен быть на свадьбе. Я уже заказал кольца, они на стадии завершения. Не могу же я своей невесте подарить обычную обручалку, меня не поймут родственники.
— Правильно сын.
— А как на счёт платья? У неё должно быть самое изысканное платье, брат.
— Это я поручил Азе…
— Азе? — брат нахмурился и спросил, а Юля, что у тебя живёт? — чёрт… совсем забылся.
— Да… но не в моей спальне — отец посмотрел на меня осуждающе.
— Надеюсь, никто не узнает?
— Конечно нет.
Не переживай.
— Сын… это опрометчиво с твоей стороны.
— Вы знаете, я никогда не беру во внимание чужое мнение.
— Ладно пойдёмте, скажем маме пусть начинает приготовление, к выходным должно быть всё готово.
— Что будем придумывать, почему так скоро гуляем свадьбу? Что за спешка такая?
— Доверь это женщинам, у мамы прекрасные помощницы, которые умеют держать язык за зубами и горазды на выдумки — сказал я отцу, и мы с братом хохотнули, вспоминая как они нас отмазали от тяжёлой руки отца.
Отец встал, опёршись на трость, не расстаётся с ней, хотя он и без неё прекрасно ходит."
"— Вы уже не дети, а ведёте себя словно обоим не старше шестнадцати…
Юля
Сидя на диване, на который меня усадил своим толчком Алан. Думаю, дав волю слезам, пока никто не видит меня. Всё что сейчас сказал мой будущий муж о моём отце, правда. Мы не были с ним близки, и он свою работу любил больше чем меня, так и есть. Что я могу сказать в его защиту?! Да ничего!!! Был у меня отец, а папы не было.
Мама меня бросила, я была ещё совсем ребёнком, не помню её. Знаю, что у неё случилась какая — то большая любовь, от которой ей сорвало голову настолько, что она смогла бросить собственное дитя. Отец же ушёл в работу, а я только с нянями… они мне стали ближе, чем отец. Отталкивал словами, когда я бежала к нему показать ему свою картину, которую я сделала из бисера. Отмахивался, говорил «— Да красиво… иди к няням, ты видишь папа занят.» И так всегда было.
