Фартовые меня слушают! Куды Гурий без моих ребят? Вся его сила — в нас.
— Пустые слова говоришь. Я таких, как Осмачкин, хорошо знаю. Они делают исподтишка. Гурий сначала всё обдумает, потом подсунет тебе, навроде, как помощника. На самом же деле сменщика. А несколько месяцев спустя попадёшься с бутором[108] к сыскным. И даже не поймёшь, что это Гурий тебя сдал.
Ванька шёл и молчал, потом спросил тоскливо:
— Что же мне делать?
— Хочешь, я с Верлиокой поговорю? Перейдёшь под его руку. Он много приличнее твоего Осмачкина.
Останешься дорогомиловским «мазом», а Гурия — на помойку.
— Здешние не примут. Мы ребят Верлиоки недавно потопили — а теперь я под его руку перебегу! В глаза сказать побоятся, а нож в спину при случае сунут.
— Ну, как хочешь. Но я тебя предупредил!
За разговорами пришли в кабак и просидели в нём до полуночи. Один за другим вернулись из разведки все четыре дергача. Доклады их были одинаковы: Рупейто-Дубяго и Мишки Самотейкина в Дорогомилове нет.
— Ладно, Иван.
Пойду искать дальше. Если услышишь что — не сочти за труд передать через Верлиоку.
— Куда ты сейчас пойдёшь? Поздно уже. Переночуй у нас!
— А ты уверен, что меня спящего не зарежут? После такого разговора с Гурием…
Ванька-Пан смутился.
— Дать провожатого? А то у нас пошаливают.
Лыков усмехнулся:
— Им же хуже будет. А то пройдёмся вместе, покажешь мне дом, в котором Наполеон останавливался. Давно хочу на него посмотреть.
— Это вон там, на горе. Но темно сейчас, ни черта не увидишь.
— Ну, тогда бывай. Помни наш разговор. Уходить тебе надо от Осмачкина, пока не поздно…
Глава 24
Поиски продолжаются
Алексей пришёл в Шиповский дом под утро. Верлиоки в комнате не было, и он завалился спать на его постель.
Через пару часов сыщик проснулся от энергического потряхивания за плечо. Открыл глаза — над ним стоял комендант и с усмешкой его разглядывал.
— А? Что? — спросил Алексей спросоня.
— Да на фонарь твой любуюсь. Кто это тебя так?
— Хапиловские.
— Вот! — Верлиока нравоучительно поднял палец. — Думалось попить да попеть, ан плясать заставили! А ведь я говорил…"
"— Ну, там по-ихнему-то всё ж не получилось… Прахоря[109] на мне и часы с цепочкой тоже. Однако ребят своих я не нашёл. А нынче ночью заходил в Дорогомилово, там всё прошерстил, и с тем же успехом.
— Ты был у Гурия Осмачкина?
— Да. Набил ему, дураку, морду. А также его телохранителю Ослябе с парой других глотов.
