Валяйте уж — что там у вас? Чую, что плохие новости…
— Владимир Николаевич, в министерстве за последние два года никаких важных бумаг не пропадало?
Ламздорф нахмурился:
— Насколько важных?
— Протокол с французами о подготовке оборонительного союза, подписанный покойным императром.
— Откуда вы вообще знаете о его существовании? — вскочил с кресла граф. — Боже мой, Боже мой! Если немцы пронюхают, что есть такой документ — может случиться всё что угодно!
— И даже война?
— И даже война. Не завтра, конечно, но самый первый шаг для её подготовки будет сделан.
Нынешний государь крайне неохотно пролонгировал «Союз трёх императоров», и только на три года. Он совершенно не верит австриякам и с трудом терпит германцев. Зерно истины в этом есть: с тевтонами России нечего делить, а вот между нами и Австро-Венгрией стоят Балканы. Учитывая маниакальную цель всей русской внешней политики — проливы — мы уже встали на рельсы большой европейской войны. Отобрать проливы у Турции можно, только победив саму Турцию.
А там куча славян под пятой! и то же самое у австрияков. Выпустив славян из турецкой клетки, мы неминуемо вступаем в неразрешимый конфликт с Австро-Венгрией. Ведь покорённые ею племена чехов, словаков, русинов также захотят свободы. Короче говоря, путь на Константинополь лежит через Вену. А это означает войну и с Берлином! Германцы же никогда не позволят России уничтожить дружественную им, немецкоговорящую империю и стать в итоге повелительницей Балкан.
Если это понимаем мы с вами, ещё лучше сие понимает Бисмарк. Война между нами тремя — лишь вопрос времени. Мы начали зондировать в сторону Франции. Немцы немедленно расценили это как начало охлаждения в отношениях. Они уже очень насторожены и начинают готовиться к худшему. А у нас словно нарочно Катков раздувает антигерманскую истерию при попустительстве властей!
— Так что насчет протокола?
— Скажите правду: откуда вы узнали о его существовании? Во всей империи его читали только три человека: покойный государь, наш министр Гирс и я.
— Где сейчас протокол?
— За моей спиной, в секретном сейфе.
Ламздорф поднялся, обошёл кресло и постучал по дубовой панели стеновой обивки, в которой виднелось едва заметное отверстие для ключа.
— Вы уверены, что он там?
Граф самодовольно улыбнулся:
— Не смешите меня, Павел Афанасьевич! Такие бумаги хранятся сверхстрого. Их выдаю лично я и только по письменному распоряжению министра.
