Конечно, и улицы хороши, и из генералов можно взводы формировать, но — всё одно провинция. Столица там, где государь!
Бывшему нижегородцу, Лыкову в этой большой деревне, именуемой Москвой, было вполне комфортно. Он выбрал «автомедона»[83] поскромнее, закинул в пошевни чемодан и приказал:
— В Никитниковский.
В отличие от Петербурга, где все главные улицы регулярно очищались от снега и горожане даже зимой ездили в колясках, в Москве передвигались преимущественно на санном ходу. Это было приятнее и напоминало родину.
Мартовский снег уже подтаивал, но по накатанным колеям пошевни летели ходко, и через четверть часа Алексей оказался на месте. Второй дом по переулку от Старой площади, одноэтажный, с крепкими дубовыми воротами, отмечала вывеска: «Мастерская ретирадников привилегированных систем». Расплатившись с извозчиком, Лыков поставил чемодан на крыльцо и негромко стукнул в ставень. Через минуту дверь распахнулась и сыщик шагнул в жарко натопленное помещение. Прошёл сразу в комнаты, сбросил шинель с барейкой и сказал:
— Здорово, Степан! Что новенького?
Высокий мужчина, гибкий, словно сделанный из гуттаперчи, хмыкнул в чёрные усы:
— Архимандрит женится, игуменью берёт!
Это был Степан Горсткин, начальник секретной службы беглопоповцев австрийского согласия, именуемых в просторечьи рогожцами.
Лыков познакомился с ним в феврале 1881 года в Нижнем Новгороде. Степан приехал туда забирать тело своего учителя Фёдора Ратманова по кличке Буффало, убитого террористами при неудачном покушении на Александра Второго.
Лыков, раненый во время покушения, тяжело переживал смерть друга. Которого сам же и втянул в опасное предприятие… Любовь к Буффало объединила двух боевитых мужчин и они быстро сделались товарищами.
— Чаю-то нальёшь?
— Так скоро адмиральский час, можно водку будет пить!
— Предлагаешь к Арсению Ивановичу Морозову выпимши идти?
— Боишься нашего вождя? — обрадовался Горсткин. — Это правильно. Я сам его опасаюсь.
Строгий!
— Мне его строгости до лампады, своего такого имею, Плеве звать. Когда встреча?
— Через два с половиною часа. Так что, садись к самовару; и умыться с дороги успеешь.
После чаепития и отдыха они поехали на Рогожское кладбище. Руководитель толка, известный фабрикант Морозов, именно там назначил Лыкову встречу.
Огромная кладбищенская территория располагалась между Анненгофской рощей и Московско-Нижегородской железной дорогой.
