Только попробуете наложить лапу на наши авуары — и протокол ляжет Бисмарку на стол!
Благово не стал более продолжать разговор. Он спустился в кабинет эконома и скомандовал Рачковскому:
— Приготовьтесь, Пётр Иванович. По-хорошему не получилось. А вы, полковник, идите и пригласите этого мерзавца сюда для приватных переговоров. Скажите: я хочу услышать сумму, за которую они согласны уступить протокол.
Расчёт Благово оказался верен: очень скоро Любимов предстал перед ним со словами:
— Давно бы так, батенька! Обо всё можно же договориться.
Вы желаете знать цену?
— Ага, — ответил статский советник и что было силы ударил доктора в челюсть. Одновременно Рачковский подставил ему сзади ногу. Гигант испуганно взвизгнул и растянулся во весь рост на полу.
— Ах ты, мразь. С российским государем спорить собрался? Против ветра нужду справляешь. Вот тебе ещё!
Благово за правый бакенбард оторвал голову конфидента от пола и снова приложился от души. Любимов звонко стукнулся затылком о половицу, оставив в кулаке у статского советника клок волос.
— О как! — обрадовался Благово. — Сейчас мы из него совсем Ноздрёва сделаем!
Доктор заревел и вскочил, но Рачковский выхватил из кармана французский полицейский кастет и врезал ему с размаха по почкам. Любимов хрюкнул и упал на колени. Полицейские повалили жертву на пол и принялись безжалостно избивать её ногами…
Наконец, утомившись, Благово опять ухватил эскулапа за уже поредевшие бакенбарды и рывком поставил на ноги. Тот был деморализован, закрывал голову руками и сплёвывал кровь из разбитой губы.
"
"— Вот что, Мусик, собачье ты говно. Выбирай прямо сейчас. Или протокол через пять минут будет у меня. Или он всё равно окажется в моей папке, но ты снимешь квартиру в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. Пожизненно. Тебя доставят туда к послезавтрему дипломатическим багажом, связанного, с эфирной маской на рыле. Ну?
Вскоре Благово с Рачковским покидали особняк на рю Клебер. В бархатной папке с серебряными застёжками сыщик уносил секретный российско-французский протокол.
За его спиной, во втором этаже, кто-то жалобно выл — не то комнатная собачка, не то доктор Любимов.
Глава 16
Аудиенция в Рогоже
Ранним утром, когда было ещё темно, Лыков вышел на заиндевелый дебаркадер Николаевского вокзала. Москва… Три года назад, когда он впервые сюда приехал, Первопрестольная показалась ему столицей мира. Какие улицы! какие дома! а генералы! а кокотки! Сейчас, пообжившись в Петербурге, Алексей уже подмечал другое.
