По его настоянию в Батавии были куплены в подарок папуасам бык, корова и несколько коз. Подарок как-то сразу не задался… Аборигены никогда не видели животное больше свиньи, и зрелище нервного быка переволновало их. Бедная скотина, одуревшая от плавания на корвете, постоянно вырывалась из матросских рук в надежде сбежать. Пришлось наспех строить загон и заточить туда быка вместе с его предполагаемой супругой. Не лучше обстояло дело и с козами. Матросы попытались научить дикарей доить их, но те не заинтересовались процессом и даже отказались пить добытое молоко.
Словом, презент оказался переводом казённых денег и принёс команде массу бессмысленных хлопот. А теперь вот бык и вовсе убежал…
Ещё Миклухо разбил на месте своей бывшей хижины плантацию и заставил матросов сажать там апельсиновые, манговые и хлебные деревья, также привезённые из Батавии. Туземцы охотно таскали воду для поливки (в обмен на топоры и табак), но сами любопытства к посадкам не проявляли. Путешественник пытался им что-то объяснять, но те лишь глупо хихикали и требовали новых подарков.
Таубе провёл на берегу всю первую половину дня и внимательно наблюдал за Маклаем и его отношениями с папуасами. Его его поразило полное отсутствие у последних радости по поводу возвращения их белого друга. Низкорослые кудрявые люди неохотно выполняли противоречивые распоряжения гостя и старались при первом же удобном моменте убежать. Миклухо разговаривал с ними на, как он, видимо, предполагал, их племенном языке, но папуасы едва его понимали.
Учёный выхватывал из толпы своих старых знакомых, радовался, обнимал, называл по именам — и ошибался… Зрелище это сделалось для ротмистра уже тягостным, и он поспешил вернуться на корвет. Ему было неловко за человека, прославившего своё имя изучением далёкого острова. Видимо, за те шесть лет, что учёного не было в Новой Гвинее, многое изменилось и язык забылся…
— Как вы находите гавань, ваше превосходительство? — прервал неловкое молчание барон.
— Так же отвратительно, как и всё остальное, — буркнул адмирал.
— Дно — каменистый коралл, очень неудобно якориться. Глубина более пятидесяти саженей. Главное же — никакой гавани-то нету! Мысок, что её образует, не даёт кораблям ни малейшего укрытия от волн и ветра, а кстати и от вражеских глаз. Только дилетант мог рекомендовать это место государю как удобное. А ваше мнение, ротмистр?
— Да такое же, что и у вашего превосходительства. Запад острова заберут голландцы — тут к гадалке не ходи.
