А я все не могла отвести взгляда от своего мужа, пытаясь понять, какому двадцативосьмилетнему мужчине нужно расписание, чтобы заняться сексом? Кто не захочет спонтанности? Страсти, нахлынувшей в самый, казалось бы, неподходящий момент?
Какой молодой мужчина не захочет нагнуть свою жену над столом в кабинете? А я скажу. Тот мужчина, который в момент нашего первого совместного завтрака ставит чашку с кофе на круглую подставку ровно посередине. Который складывал газету, тщательно поправляя края, чтобы они не загнулись.
Тот, который настолько преуспел в упорядочивании своей жизни, что мухи летом, вероятно, разворачиваются и меняют курс в пятидесяти метрах от забора его собственности.
Я продолжала молча пялиться на него, осознавая, как сильно ошибалась, когда мечтала вырваться из дома своих родителей. Я думала, они – снобы. Но Игнат, похоже, был предводителем этого племени.
Я была не согласна с необходимостью составления расписания, а потому пыталась воззвать к его первобытной стороне.
– Игнат, – начала я, пытаясь придать голосу соблазнительные нотки, – зачем нам расписание? Милый.
– Я поперхнулась на этом слове, потому что меньше всего он заслуживал ласкового обращения. Я крутанула на пальце обручальное кольцо, неосознанно ища подтверждение реальности происходящего. – Мы молоды и энергичны. К чему эти домостроевские правила? То, что происходит между нами за закрытыми дверями – это исключительно наше дело. Мы не…
Он перебил:
– Три раза в неделю.
– Что? – Повторение тупого вопроса было всем, что я смогла из себя выдавить.
– Я планировал отвести на это среду и субботу, но раз ты нуждаешься в большем, что даже готова спорить с мужем… Раз для тебя так важен эффект неожиданности… – Он скривился на последнем слове. – Что ж, третий день выбираешь ты. Какой?
Я смотрела на него и не могла в это поверить. Он совсем меня не слушал?
– Я…
Слова застряли в горле и больше одной буквы из него ничего не вылетело. Игнат нервно барабанил пальцами по столу, хмуро глядя на меня из-под темных бровей.
– Так какой день ты выберешь, Амалия? – настаивал он на ответе.
Я вышла из ступора. Осознание того, что единственная спонтанность в его жизни – это взбалмошный характер жены, я поняла, что только с помощью этой своей черты смогу вытянуть мужа из его пузыря с правилами. У меня так чесались руки переставить чашку, помять газету и плеснуть чем-нибудь в его идеально выглаженную белую льняную рубашку, что я едва сдерживала себя.
Моя кровь – это прохладные горные реки.
