- Завтра будет грязь, слякоть, гололёд.
- Пися.
- Не понял.
- Господи… - тихо выдохнула я и закатила глаза. – Просто лень говорить слово целиком. Пессимист. Решила сократить до «писи». Блин! – цокнула я. – Лучше бы сразу слово целиком назвала. Не пришлось бы сейчас тратить ещё больше энергии на разжевывание.
Афанасьев вздохнул, мы снова остались стоять в тишине.
- Песя, - сказал он вдруг.
- Что?
- «Пессимист» через «е» пишется.
- Душнила.
В этот раз он хохотнул и, развернувшись на пятках, куда-то пошёл.
- Допивай чай и ложись спать.
У тебя постельный режим ближайшие пять дней, - он снова стал строгим дядькой.
Я допила очень сладкий на дне чай и, поставив кружку у раковины, прошла к дивану, на который завалилась и, прикрыв глаза, спрятала нос в одеяле.
Афанасьев вдруг вышел из своей комнаты, неся в руках, кажется, тоже одеяло.
- Возьми моё. Оно толще и длиннее.
- Что ни слово, то цитата.
Глава 26. Арина
Тяжело просыпаться после бессонной ночи. И ещё тяжелее дышать носом, который за ночь будто зашили.
Афанасьев раздражающе стучал чем-то на кухне.
Приподняла голову и поняла, что он готовит себе завтрак, режет овощи на салат.
Как всегда – без футболки. И, судя по волосам, уже принял душ.
Я же сейчас с трудом заставила себя выбраться из-под одеяла, чтобы сходить в туалет и справить нужду. Чуть не уснула на унитазе, но взяла себя в руки и даже почистила зубы и умыла лицо.
Так как у меня есть всего пять дней, на время которых Афанасьев разрешил у него пожить, я должна успеть воплотить в жизнь план «Влюбить и уничтожить».
С эмоциональными качелями всё как-то не заладилось ещё вчера. Да и не умею я играть в ярую симпатию, а потом отталкивать. Мне больше по душе отталкивать, когда дело касается Афанасьева.
Да и зачем ему эти эмоциональные качели, если, учитывая его образ жизни, даже минимальное общение со мной для него является американскими горками.
Качели – слишком лайтово для него.
Так, что там ещё советовали в той статье? Расставить якоря? Или что-то типа того…
Запахи, прикосновения, звуки…
Глядя на голую мужскую спину, я пыталась понять, какой якорь в него кинуть, чтобы сделать хотя бы маленькую трещину в этой непробиваемой стене.
Залипла на том, как двигались мышцы под слегка загорелой кожей, пока помешивал что-то в сковороде, а затем доставал с верхних полок кружки.
Ладно! Медлить нельзя! У меня и так времени на всё в обрез.
Вдохнула поглубже, сжала кулаки, впившись ногтями в собственные ладони и резко выдохнула.
