— Просто уже терпеть не могу, — буркнула девушка, глядя, как под куполом разворачиваются цветные картинки. Инструкции были просты и понятны: в каждой из боковых стен имелись помещения, скрытые мембранами; слева — удобства, справа — пищеблок с низким восьмиугольным столиком. Заглянув в левую каморку и подивившись на причудливые формы утилизатора, они направились к столу. В его полупрозрачной крышке мерцали серебряные искорки, летевшие из середины, где светился рисунок, похожий на панцирь черепахи.
— Здесь активатор.
— Макнил поднесла к черепахе ладонь. — Сейчас эта штука заработает. Раз, два…
Голографическое изображение блюда с сероватой массой возникло над столом. Масса слабо шевелилась.
— По-моему, червяки, — сказал Коркоран. — Здоровые! С палец будут!
Макнил брезгливо поджала губы:
— Не для меня. Эту дрянь я есть не стану.
Её рука вновь протянулась над столом, и серая масса исчезла, сменившись голограммой вазы с розовыми шариками.
— Икра. Только большая, от лягушек величиной с корову, — прокомментировал Коркоран.
— Я бы съел, но не уверен, что это нам подходит. С нашим обменом веществ и эмбриогенезом.
— Меня они вылечили, значит, с биохимией разобрались. — Литвин шлёпнул по столу, и ёмкость с шариками всплыла из отверстия в центре. Он взял один, раскусил и одобрительно хмыкнул: — Плод или какая-то ягода, на виноград похоже, только без кожуры… Вкусно! Попробуй, Абигайль! Такое у вас в Калифорнии не растёт.
— Я не из Калифорнии, я из Огайо, — сообщила Макнил и деловито принялась за еду.
Когда ваза с плодами опустела, воздух в отсеке стал заволакивать туман, сочившийся, казалось, прямо сквозь стены. Он пах чем-то знакомым и приятным, то ли свежей весенней листвой, то ли яблоневым цветом, и, вдохнув его, Литвин перенёсся на берег Днепра, под крепостную башню, куда в былые годы бегал с удочкой. Голова его свесилась на грудь, веки начали смыкаться, но, покорствуя дремоте, он ещё успел заметить, как Эби медленно валится на Рихарда. Они уснули прямо у стола: мужчины сидели, опираясь на мягкую обшивку стены, девушка лежала, прижавшись щекой к бедру Коркорана.
Запах исчез. Высокий тонкий человек в облегающей одежде прошёл через входную мембрану, за ним последовал другой, широкоплечий, мощный, с браслетами на руках и ногах. Появившийся первым был стар; губы его сильно обвисли, напоминая уже не птичий клюв, а хобот, морщины сбегали по щекам, а цвет волос был тусклым и зеленоватым, как увядающая трава.
