— Я только и думала о том, что будет, когда он обратит внимание на меня. Если он смог сотворить такое со своей племянницей, какое значение имеет, что я его дочь? Груди у меня начали расти очень рано. Мужчины смотрели мне вслед. Поэтому я стала бинтовать груди и старалась выглядеть парнишкой. И научилась владеть мечом, потому что поклялась: если отец попытается овладеть мной, я смогу защититься.
В глазах Кэлена кипели гнев и отвращение. Он коснулся ее щеки, провел от виска до подбородка и обратно.
— Ты правильно сделала, — признался он.
— И твой отец по-прежнему одержим Кили. Даже годы спустя. Несколько недель назад он едва не изнасиловал ее, если бы я не заметил, что он потащил ее в одну из комнат.
— Его желания противоестественны, и он не заботится о том, кому причиняет зло. Думает только о себе и своих наслаждениях. Я бы убила его только за то, что он сделал с Кили, — прошипела Рионна.
— Если он еще хоть раз дотронется до тебя, в гневе или похоти, я скормлю его тушу стервятникам.
— Я тревожусь, когда тебя нет рядом, — тихо сказала она.
— Знаю, девочка, и, как мне ни больно это говорить, у тебя есть веские причины просить моего разрешения продолжать тренировки. Я подарил Мэйрин кинжал, чтобы она могла защищаться. И вполне естественно дать моей жене ту же возможность и умение это сделать.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Твоя поддержка много значит для меня.
— Рано благодарить, — остерег он. — Я не буду снисходителен только потому, что ты женщина.
Если хочешь защитить себя, значит, должна уметь победить воина вдвое выше и сильнее.
— Она кивнула, но он продолжал: — Учти, я жестокий учитель и буду учить тебя долго и безжалостно, пока не запросишь пощады. И стану ожидать от тебя не меньше, чем от своих людей.
— Понимаю. А теперь помолчи и дай мне поблагодарить тебя как следует муженек.
— Уточни, что значит «как следует», — потребовал он.
Она улыбнулась и обняла его.
— Не думаю, что у тебя будет повод для жалоб.
Глава 19
— Поднимайся и попробуй еще раз, Рионна.
Рионна с трудом поднялась и потерла несчастную ушибленную попку.
Рука, казалось, вот-вот отвалится. Пальцы онемели уже давно. Она так устала, что глаза закатывались, и все же муж не отпускал ее.
Он не выказывал ни малейшего нетерпения. Она в жизни не встречала столь терпеливого учителя. Даже Хью часто воздевал к небу руки и уходил прочь, ворча что-то о невозможности научить девчонку драться.
Но она показала ему. Как показала всем людям отца, которые поначалу высмеивали ее.
