По правде говоря, она стыдилась того, что сегодня на ней было то же платье, в котором она собиралась венчаться с Алариком. Она чувствовала себя скомканной, измятой и поношенной, но искренность улыбки Мэйрин подняла упавший дух Рионны.
Мэйрин сжала руки Рионны, словно пытаясь ее ободрить.
— О, у тебя пальцы как лед! — воскликнула она. — Я так хотела присутствовать на вашем бракосочетании! Надеюсь, ты примешь мои извинения.
— Конечно, — улыбнулась в ответ Рионна. — Как себя чувствует Кили?
Из глаз Мэйрин исчезла тревога.
— Пойдем сядем, и я расскажу тебе о Кили.
Рионну задело, что сначала пришлось взглянуть на мужа, чтобы дождаться кивка. Скрипнув зубами, она уселась рядом с Мэйрин. Подумать только, она уже ведет себя как покорная безмозглая курица, хотя замужем не более пяти минут.
Но честно говоря, Кэлен пугал ее. В отличие от Аларика. Даже Юэна она не боялась. А Кэлен внушал ей ужас.
Рионна надеялась, что Кэлен присоединится к ней не сразу, но ошиблась в своих расчетах. Муж устроился так близко, что прижимался к ее бедру.
Решив, что будет грубо и невежливо подвинуться к Мэйрин, она предпочла игнорировать его прикосновение. Тем более что он имеет полное право обращаться с ней как пожелает. Они — муж и жена.
Осознав это, она затаила дыхание. Кэлен, конечно, захочет осуществить супружеские права, и ее ждет брачная ночь и потеря невинности. Все то, о чем женщины шептались, когда рядом не было мужчин.
Но беда в том, что Рионна проводила все время в мужском обществе и в жизни не сплетничала и не шепталась с другими дамами.
Кили разлучили с ней очень давно, прежде чем Рионну стали интересовать подобные вещи.
Имея отца-распутника и находясь в постоянной тревоге за Кили, Рионна чувствовала тошноту при одной мысли о соитии с мужчиной. Но теперь у нее есть муж, который будет ожидать… ожидать вполне определенных вещей, и, помоги ей Боже, она не знала, чего именно.
От унижения свело лицо. Она может спросить Мэйрин. Или одну из женщин клана Маккабе. Все они благородны и великодушны, и все добры к Рионне.
Но при мысли о том, чтобы признаться, насколько она невежественна в таких делах, хотелось спрятаться под стол.
Она умела управляться с мечом лучше многих мужчин. Она могла драться. И была быстра и проворна. Могла быть безжалостной, если этого требовали обстоятельства. Ее нельзя было назвать хрупкой. Она не падала в обморок при виде крови.
Но понятия не имела, как целоваться.
— Ты собираешься есть? — спросил Кэлен.
Она подняла глаза.
