Но Хомяков сказал, что это дельце ему сляпать – раз плюнуть! И отпечатки, говорит, «проявятся», и пять лет тебе, мол, обеспечены! Пострадавший-то есть, дело заведено, раскрывать его надо – вот он и старается, гад! Других-то дравшихся не поймали, разбежались все. Так я крайним и оказался… А если ты, говорит, в тюрягу не хочешь – плати двести пятьдесят штук. Не хило, да?! За удовольствие растащить дерущихся!
Евгений в сердцах ткнул вилкой в котлету.
– У меня-то дело попроще, но мне от этого не легче, – сказала я.
– Мне этого слизняка уже грохнуть хочется! Такой поганец!..
– Подождите, Евгений. Грохнете – и на все пятнадцать лет угодите туда, куда он вас на пять обещает упечь. Надо устроить все с умом. У вас есть эти двести пятьдесят тысяч?
– Да есть, конечно. Ну, не ровно столько, чуть меньше. Я на машину коплю. Думал уже через пару месяцев тачку купить, а тут…
– Вот и славненько! Давайте сделаем так. В кабинете Хомякова мы установим прослушку…
– А как мы это провернем?
– Это уж моя забота.
Есть у меня один человек, мастак по этой части. Это будет моим вкладом, поскольку денег у меня нет. Итак, я устанавливаю «жучок». Вы приходите к Хомякову, передаете ему деньги, но сначала все их номера мы перепишем. И вот вы достаточно четко и внятно говорите: мол, Игорь Игоревич… обязательно по имени его назовите, а то он потом отопрется, скажет – в записи мое имя не звучит, значит, не обо мне и речь!.. Так вот, вы скажете, что деньги ему принесли, как он, мол, того и требовал. Чтобы это очень четко прозвучало, вы поняли?
– Не маленький, соображаю!
– Вот и хорошо.
Отдадите ему деньги, а потом мы начнем шантажировать его этой записью – скажем, что отнесем ее в прокуратуру."
"– А если у него и там свои люди есть?
– Нету – я узнавала. И потребуем мы у него уже не двести пятьдесят штук, а побольше! Так что деньги к вам с лихвой вернутся, и машину вы себе купите сразу.
– А вы сами-то верите, что все это так и получится?
– Не просто верю, а уверена! Я все уже давно обдумала, еще несколько месяцев тому назад.
Тогда моя подруга к нему под метлу попала, так он у нее тоже деньги вымогал, а она беременная была, ребенка ждала. Так этот гад с нее двести тысяч взял, а иначе, говорит, в колонии тебе рожать придется. Куда ей было деваться? Хомяков ей так прямо и сказал: я, говорит, на квартиру коплю, мне, мол, не хватает. Не дашь двести тысяч – сядешь!
– Ну и гад!
О беременной подруге я, конечно, соврала, чтобы подстегнуть Евгения.
