Мы проваливаемся куда-то и падаем, его рука на моем затылке, запутавшись в волосах, не позволяет прервать это безумие, а губы не дают даже возможности подумать об остановке. И мы несемся куда-то вдаль, где он пьет мои поцелуи, так жадно и страстно, что это сносит ураганом любые мысли… Треск ткани, обжигающее касание и умопомрачительное скольжение его ладони по моему телу… Мой стон, и стан выгибается, стремясь ощутить кожей его тело, прижаться, слиться, придав остроты экстазу страстного омута, в который затягивает с головокружительной скоростью…
Звон!
Звук падающего стекла, и, как стеклянный дворец, рассыпается блаженное ощущение абсолютного счастья… Остаюсь я, испуганная и застывшая, Стужев, тяжело дышащий, с бисеринками пота на идеальном теле, и его рука… в моих джинсах!
Секундное осмысление ситуации!
Мгновенное осознание!
И я испугалась.
Я действительно испугалась. А кто бы не испугался! Я целовалась с Алексом Стужевым! Да что там целовалась – я лежала на постели, без майки и с расстегнутым бюстгальтером, а кое-кто замер на моменте вторжения в застежку ширинки! И я тяжело дышала тоже, и сердце билось где-то в районе шеи, едва из груди не выпрыгивая! И губы горели, и щеки, и совесть со стыдом так же!
А Князь, с трудом оторвав взгляд от меня, вдруг прорычал:
– Кто?!
Я вздрогнула всем телом.
Но тут, откуда-то из района окна, раздалось растерянное:
– Это мы…
– Белки…
А потом уверенное такое:
– Отдай нашу ведьму!
Стужев зарычал.
И я пришла в себя окончательно. Зло посмотрела в потемневшие глаза разъяренного Князя и прошипела:
– Руку убрал!
Проблема в том, что он ее как раз убирал, видимо, собираясь послать в белочек что-то убийственно-магическое, но после моих слов… засунул обратно! Глубже еще! На самое-самое место! И выражение у него на лице было такое – нагло-упрямо-решительное.
– Руку убрал, кобелина яойная! – заорала я.
А от окна раздалось:
– Отдай ведьму, Кощей!
И рука Стужева дернулась, а сам он сквозь зубы прошипел:
– Все, достали!
Он так это сказал! Убийственным тоном таким! И мне так белочек жалко стало, что едва ладонь начала покидать запретную территорию, я решительно сказала:
– Засунь обратно.
Александр застыл, потрясенно глядя на меня. И мир поплыл снова, едва его пальцы скользнули по совсем уж неприличным местам. По щекам огнем прошелся стыд, сердце зашлось в бешеном ритме, и я откровенно взмолилась:
– Все, высуни!
Замер. Сердце бьется так, что я его удары ощущаю, дыхание срывается, в глазах что-то пугающее.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)
