Берем камень. — Крякнув, я поднял другой валун, бросил его на ствол.
Хрясь — он переломился. Два — отлетел кусок.
— Дай я попробую! — вызвался Илья.
Хрясь! Хрясь! Хрясь! — и у нас есть угли. Пока мы развлекались, Рамиль разжег костер, забрал наши поленья и бросил в огонь.
— Разминка закончена! Тренировка! — объявил я.
Как и в прошлый раз, мы провели круговую, и выяснилось, что из всех нас я самый дохлый, даже дохлее Бориса. А мне никак нельзя упасть лицом в грязь, то есть в пыль, я же типа тренер! Сейчас, понятно, немощь можно списать на сотрясение мозга.
Но потом правда вскроется. Так что работать мне придется больше остальных.
А вот Рамиль только потеть начал, когда все полегли.
— Мо-лод-цы! — крикнул я. — Несмотря на то, что мОлодцы…
— Покажи им приемы, как тогда! — попросил Илья.
— Маты нужны…
Димоны в один голос нецензурно выругались, и все грянули смехом. Борька так прям на подстилку упал и задергался, как креветка. Самый безбашенный возраст, когда смеешься с пальца. Я ощутил себя воспитателем, выведшим на прогулку детей.
Аж позавидовал тому, сколько в них наива, сколько радости! Правду ведь говорят, что циник — разочаровавшийся романтик.
Подождав, пока они отсмеются, я спросил:
— Вам стало мягко?"
"Только поднявшийся Борька опять упал. Черт побери, как бы мне хотелось вот так истерично ржать вместе с ними! Когда в последний раз я так смеялся? А умел мог когда-то. Разучился. Выбили из меня эти глупости.
— Малой, ты еду задавил!
Я подкинул юмора в топку:
— Задовил — это человек, у которого вместо зада — вилы.
И опять взрыв хохота. Ну все, посмеялись — хватит. Пора удовлетворяться желудочною. Я вытащил бутерброды с сыром. Димон Чабанов — трехлитровую бутыль компота и маринованные грибы. Его родители работали на судоремонтном заводе, а там зарплату задерживали, и они осенью собирали грибы, сушили, мариновали, а потом ели их в течение года. Летом ловили ту же ставриду, солили, вялили — так и выживали.
Минаев достал две пачки печенья, Рамиль принялся нанизывать уже порезанное и замаринованное мясо на короткие шампуры.
Справившись, кольцами порезал огурцы и помидоры. Тепличные, очень дорогие в это время года. Даже Каретниковы не могли себе их позволить.
Борька предвкушал, ходил, потирая лапки, ворошил костер — он выплевывал снопы искр. Наконец пришла пора разбирать пакет Ильи. На стол легли три пачки импортного печенья, баночка — о, чудо! — красной икры. Рамиль аж замер, и слюна у него чуть ли не до пола повисла.
