Я ему пожелал погоды в доме, здоровья и новых впечатлений. На том и разошлись.
Открыв дверь, я чуть не пришиб подслушивающих Бориса и Илью.
— Что он говорил? — спросил брат, я дал ему благодарность, он вытаращился на нее восторженно. — Вот это да!
Илья прочел ее и щелкнул языком.
— Еще путевку в лагерь пообещали. Если выгорит, ты поедешь. — Я хлопнул Бориса по плечу.
Меня мысль о подобном отдыхе всегда вгоняла в ужас: ходить строем, далеко не заплывать, дрыхнуть в обед. Если и ехать туда, то только чтобы скинуть вес — со снабжением было не очень, и дети часто жили впроголодь.
Но с меня уже и так штаны спадали, скоро буду стройным, как и подобает парню моего возраста. Зато Борис о лагере всегда мечтал, вот пусть он и порадуется.
— Так что, мы праздновать будем? — спросил Борис.
— Праздновать? — удивился Илья. — На рыбалку сегодня лучше не идти — ветрено.
— Ну да, как взрослые! Пойдем на нашу поляну, купим вкусностей, газировки или «Инвайта», возьмем дартс, — просиял брат. — И обмоем, что ты теперь дядя Степа.
— Мелковат для него, — усмехнулся я.
— И потренируемся! Ты уже можешь? Голова прошла? — спросил Илья."
"— Да вроде. Если разболится, просто вас погоняю. А то за десять дней дважды прилетело, аж мозги на место встали. Домой только сгоняю за спортивной формой. Кстати, Наташка где? — спросил я у Бори.
— С классом, — ответил он.
— Еще Димоны хотели на тренировку, — напомнил Илья.
— Так позови их. Телефоны-то у них дома есть. Или они тоже с классом?
— Не, дома.
Хорошо, позову.
— А мне Мишку пригласить можно ж, да? — уточнил Борис.
— Можно, — дал добро я.
Мишка учился в седьмом и был тихим забитым очкариком, пора парню учиться давать отпор.
Мы разошлись у школы и условились встретиться возле платана через полчаса.
Никого дома не оказалось: мама ушла на дачу, отец был на работе, и я оставил Наташке записку, что, если захочет, пусть берет вкусняшки и приходит на речку к трем тополям праздновать по-взрослому.
Под платан мы с Борькой пришли последними, взяли с собой бутеры с сыром.
Нас ждал Илюха с целой сумкой еды, Димоны — белобрысый Минаев, угрюмый тощий брюнет Чабанов — и упавший на хвост Рамиль Меликов.
Пришел он в класс два года назад, плохо зная русский, и ненадолго стал клоуном. Несмотря на рост, он дрался, как берсерк, и вскоре от него отстали. Вообще не повезло Рамилю. Во-первых, потому что в поселке жило много армян из Сумгаита, в которых еще кипела злость на азербайджанцев.
