Вон, покраснел, как помидор, аж раздуло его от ярости, а сделать ничего не может: он же хороший, а хорошие люди не бьют детей. При свидетелях. Я не удержался, потому что было жутко обидно за Наташку в обносках, и добил его:
— Интересно, чем Ликуша, чужая кровь, лучше твоей родной дочери, которая ходит в обносках и которую ты лупишь, как животное?
Ну вот, совсем как свекла стал. Психанул, сорвался с места. Ну и проваливай!
Медсестра, которая подслушивала в сторонке, показала мне «класс». Я отвернулся к стене и закрыл глаза.
Мне совершенно не хотелось видеть родителей. А вот брата и сестру — вполне. Но больше всего моя душа желала, чтобы меня навестил Илюха.
Проснувшись рано утром, я почувствовал себя хорошо, «вспомнил» свои имя и адрес, сказал их дежурному врачу, сходил в туалет, и ни разу не затошнило. Поскольку в палату меня не переводили, я решил, что пора готовиться к выписке. Подождал, пока придет другая смена и они проведут пятиминутку, а во время обхода отловил женщину-врача и спросил:
— Я чувствую себя хорошо.
Скажите, пожалуйста, а домой меня когда отпустят?
Она посмотрела на меня, как на говорящего кота.
— Тебя должны забрать родители.
— А если я с ними поссорился, и они не придут?
Отвечать она не стала. Посчитала, что, когда меня выпишут — не мое щенячье дело.
Что отец ко мне не придет, то понятно, но мама… Она же мать, у нее, по идее, за свое чадо должна болеть душа. Но если он ей велит сидеть дома, она послушается. Надо ж сопляку указать его место.
Ближе к обеду начался ад, и мне казалось, что моя многострадальная голова лопнет, как переспевший арбуз: дети устали сидеть по палатам и начали резвиться. Медсестру, которая меня вчера защищала, сменила истеричная тетенька с глазами навыкат и одуванчиком на голове. Она смешно верещала, и дети шли на все, чтобы извлечь из нее звук и с хохотом разбежаться.
Она пугала их уколами, чуланом и милицией, но ничего не помогало, пока в обед меня не навестила девушка-милиционер по имени Снежана.
В коридоре сразу стало пусто. Увидев эту огромную женщину, дети попрятались в палатах — они ж все в основном головой ушибленные, им покой нужен.
Высокая, плечистая, лицо такое, словно его высекали из камня, но не доделали. То есть милиционера в Снежане было процентов восемьдесят, и только двадцать — девушки. Десять справа, десять слева. Размер, наверное, пятый.
Коллеги отца мое дело вести не могли, тут должен работать специалист по малолеткам.
