— Задрала уже.
— А ты чего Потаповых тарантулом пугала? Что они тебе сделали? Вот Катька и подписалась.
Ну начались детские разборки!
— Так нефиг наше место на плитах занимать…
— А где написано, что оно ваше? — уперла руки в боки Наташа.
Гаечка закатила глаза и сказала тоном, каким врач обращается к умственно отсталому:
— Это было два года назад, а Карасиху все не отпускает.
Ага, помним, плавали: «А еще он называл тебя земляным червяком». Среди девчонок тоже есть свои гопники.
Карасиху я помнил, такое не забудешь.
Вспомнилось: «Почему если красивая, то дура, если умная, то уродина?» «Неужели нет исключений?» «К сожалению, есть: тупые уродины». Карасиха была именно такой: тупой уродиной. Помнится, она мечтала пойти в ментовку, чтобы безвозбранно бить людей, но что-то в той реальности не сложилось.
Наташка с Карасихой зналась, Гаечка — воевала, и мне предстояло погасить конфликт.
— Девочки, ша! — гаркнул я. — Наташа, ты знаешь, кто такая Карасиха. Так вот, ноги ее тут не будет никогда и ни за что.
Точка. Тесли ты хочешь продвигать идеи этой отмороженной, то не здесь. Саша, если ты не готова расстаться с обидами, тем более что конкретно вам делить нечего, — я взмахнул рукой, — адью!
Развернувшись, я зашагал к подъезду. Девчонки постояли немного, посопели и пошли за мной.
За дело мы взялись сразу же и рьяно. Девочки и Боря заскребли вениками по бетону, Остальные принялись собирать мусор — загрохотали бросаемые в ведра обломки кирпичей и куски штукатурки.
Это все добро мы относили на свалку. Пыль стояла столбом, набивалась в рот и нос, склеивала волосы. То и дело мы всей толпой выбегали наверх — продышаться. Две старушки, глядели-глядели, как «пионэры» трудятся, да не выдержали, вынесли нам компот и пирожки с капустой.
К пяти вечера дело было сделано: пол подметен, мусор вынесен, паутина снята, трубы, тянущиеся вдоль стен, очищены. Еще час ушел на влажную уборку, а в шесть пришли родители Бори с инспекцией.
Кто их не знал — Гаечка, Меликов и Димоны — напряглись. Но тетя Лора всплеснула руками:
— Господи, какие вы молодцы! Сейчас мы с Леонидом Эдуардовичем принесем старый диван, а потом — чай с печеньем и конфетами! Отмечать новоселье!
Диван был не просто старый — «времен Очаковских и покоренья Крыма», продавленный, с жирными пятнами, он стоял у Каретниковых на лоджии и готовился на помойку, но обрел вторую жизнь. Все радостно на нем расселись.
