— А еще варенки есть! Прям модные! — радостно поделилась она и закатила глаза, а потом погрустнела. — Как я пойду с такой-то рожей? Ей минимум неделю заживать. Бабушка мажет чем-то, но все равно.
— Вам туда теперь два часа ехать, — сказала бабушка. — Благо недолго учиться осталось. Когда у вас экзамены?
— Третьего русский, одиннадцатого июня геометрия, — сказал я.
— У меня первого и тоже одиннадцатого, — откликнулась Наташа. — Как раз заживу.
— И обновки все увидят, — подкинул я радости.
— Да какой увидят, одеваться надо, как дебил: черный низ, белый верх, — возмутилась она.
— Я часть вещей взяла, но трусы и все прочее дома.
— Да и у меня. Поеду завтра в школу, Борьку отловлю и попрошу вынести втихаря.
Наташка поморщилась.
— Он — крыса мелкая, настучит предкам.
— Не настучит, — вступился я за брата и обратился к бабушке, она пыхтела на улицу, но дым все равно залетал в дом. — Ба, что думаешь про отца? Будет нас прессовать?
— Пусть только попробует, — пророкотала она — как в тучах перед грозой загромыхало.
— Если все, как ты сказал, и его пытаются подсидеть на работе, то вряд ли. Вот напишу в прокуратуру — и конец его карьере. Но всякое возможно. Потому нужно подготовиться. Обрез мы спрячем в огороде: от этого козла любую гадость можно ожидать. Мы с Наташей завтра поедем в больницу, снимем побои — вдруг он не уймется, и придется воевать. Главное, Наташа, чтобы ты потом в отказ не пошла.
— Я его ненавижу, — прошипела сестра, — и хочу, чтобы он сидел! Как ты такое подумать могла?
А ведь бабушка права.
Сколько случаев, когда жертвы домашнего насилия потом отзывали заявления!
— Я тоже хочу, чтобы он сидел, — кивнула бабушка, а мне подумалось, что вряд ли он сядет.
Скорее всего потеряет работу, отделается условным сроком или штрафом, озлобится окончательно. И кому от этого станет лучше? Изгнание с насиженного места и общественное порицание — для него серьезное наказание. С бабушкой отдельно об этом поговорю, сейчас не стоит.
— Есть еще кое-кто, кого мы не учли, — продолжила бабушка.
— Оля. Как это все отразилось и отразится на ней?
— Вам надо помириться, — предложил я, — и все."
"— Все то оно все, но я отношений не рвала. — Сказала бабушка, выпуская кольцо дыма. — Это ее единоличное решение.
— Решение — это вообще не про мать, — возразил я. — Под чье влияние она попадает, решения того и транслирует.
— Но все-таки она — человек. Мать, которая вас любит. Как умеет, да, но я точно знаю, что это так.
