Накормить внуков — это же святое!
Так и вертелись в голове лозунги: всем студентам — булочки, всем бабушкам — по голодному внуку!
— Кажется, я скоро лопну, — проговорила сестра с набитым ртом. — Вкуснотища какая! Бабуля, спасибо вам огромное!
Посидев немного, Наташа спросила жалобно:
— У вас есть телефон? Позвонить надо.
— Владу? — спросил я, уже зная, чем дело кончится, и кивнул на часы, стоящие на подоконнике. — Полвторого дня. — Он еще с учебы не пришел.
— Вы ж всю ночь не спали. И не мылись, наверное. Давайте я вам титан растоплю, — засуетилась бабушка.
Помыться, конечно, нужно было, но не хотелось ее напрягать. Впрочем, нет. Одинокой пожилой женщине хочется быть нужной, для нее такая забота в радость.
— Давай я хоть дров тебе принесу, — вызвался я.
Странно, но как-то само собой получилось, что я сразу перешел на «ты», а Наташка бабушке выкала. У меня же было чувство, что баба Эльза — своя в доску. Как же, черт побери, хреново, что в прошлой жизни мы не общались!
— Там все есть, — отмахнулась она.
Баня, она же ванная находилась с том же строении, что и кухня, но вход был отдельно. Титаном назывался продолговатый металлический котел на ножках, с топкой. Этакая буржуйка с железной емкостью, наполненной водой, от которой отходили трубы. Рядом с титаном была ванна. Бабушка накидала в топку дров, разожгла огонь и сказала:
— Минут пятнадцать — и готово!
— Класс! — оценил я.
Мы вернулись в кухню, выпили еще какао, бабушка расспросила про мать и Борю, про отца — ни слова. А я смотрел на фотографию деда, и меня разъедал стыд, что мать продала его кортик.
Интересно, можно ли найти концы и выкупить его?
Наташка молчала, разбалтывая сахар в чашке. Ей тоже было стыдно."
"Воцарилось молчание, бабушка ушла, а вернулась с полотенцами и тапочками для Наташи.
— Извини, только заметила, что у тебя кеды порвались. Какой у тебя размер ноги?
— Тридцать шестой, — ответила сестра.
— У меня тридцать девятый — не подойдет. Ничего, что-нибудь придумаем.
— А еще тапки есть? — спросил я.
— У нас ноги мокрые.
Бабушка всплеснула руками и воскликнув: «Что ж вы молчите!» — убежала в дом, вернулась со старинными, наверное, еще дедовыми клетчатыми тапками, выдала нам по полотенцу, по куску нового мыла и отправила Наташку в душ. Я переобулся, думая просушить кеды возле титана. Паршиво, когда другой обуви у тебя нет.
— Что вы будете делать? — Спросила бабушка. — Терпеть побои — не советовала бы. — Она тяжело вздохнула, по лицу пробежала тень.
