Перед университетом, умудрившись забежать домой, принять душ и переодеться, она умчалась на учебу. Вернее, Васька ее кругом возил, не слушая возражений и ожидая девчонку в компании бабушке на небольшой, но уютной кухоньке за пирогом и чашкой чая. Он порывался и забрать после занятий, но Груня только настойчиво мотнула головой. Вот еще не хватало, сам говорил, что «дел за гланды»."
"А после занятий всю дорогу до ресторана Груня разговаривала по телефону с тетушкой, которая уже была в пути. Хуже всего другое, что тетка едет на машине со знакомым, у которого были неотложные дела в городе.
А значит, тетушка Нюра появится гораздо раньше, чем если бы она ехала поездом.
Около ресторана, в своей привычной манере, стоял Василий. Парень курил, но стоило увидеть приближающуюся к нему и перепрыгивающую через лужи пигалицу, как Барин улыбнулся и выбросил сигарету. Вообще, Васька и сам заметил, что улыбаться он стал гораздо чаще. Бывало, что губы сами растягивались в улыбке помимо воли, когда он просто смотрел на рыжеволосого зайчонка.
Как только пигалица поравнялась с ним, Васька притянул ее к себе за талию.
— Что нового? — спросил он, подмечая, что девчонка чем-то озабочена, но не отстранилась от его рук, наоборот, будто ближе прижалась.
— Тетя Нюра вот-вот подъедет, — вздохнула Грунька, — Можно я ей все тут покажу? Она не отстанет. Считает, что меня все кругом обидят, обманут, в лучшем случае станут угнетать морально.
— Да запросто, — кивнул Василий, — Все организую в лучшем виде. И батя поможет.
— Вась, только я тебя очень прошу, — тихо попросила девчонка, поглаживая руками кожаную куртку на груди Василия, а он, тихо млея от ее касания, готов был согласиться на что угодно, — Не ругайся при ней. У нас с этим строго.
— Буду пай-мальчиком, — пообещал Васька, пряча улыбку в уголках рта, — Ладно, двигаем. Перед сменой поешь. Иначе работать не пущу.
Груня не успела возразить. Да никто возражений и не принял бы.
Васька гордо шел через весь зал, ведя чуть покрасневшую Груню за руку.
Если кто-то и удивился такому раскладу, то вида не подал. Разве что Вовчик позволил себе подмигнуть девчонке. За что и получил короткое:
— В рыло дам!
Груня сокрушенно покачала головой. Нет, Василий Павлович никогда не перевоспитается. Да и нужно ли? Он именно таким и дорог ее сердцу.
Пока Васька вел Груню через зал, кухню и коридоры, у него три раза звонил мобильник. Он с кем-то говорил. Иногда резко, иногда на матах, иногда просто молчал в трубку.
