Только еще горше вздохнула. Бася прихватил пальто со стула, свой пиджак, и, удерживая девчонку за ладошку, поволок к выходу. По пути встретился Марк. Хотел было остановить приятеля и его девушку, да передумал, видя решительное и привычно хмурое лицо Барина.
— Курьером пришлю, — мотнул головой Шахов на висящую на стене работу, подаренную Агриппине.
Васька кивнул, завернул девчонку в пальтишко и вытянул на улицу.
— А как же выставка? Я еще не все работы посмотрела, — вздохнула Груня, оглядываясь на особняк.
— Не дрейф, зайчонок, — едва заметно улыбнулся Бася, — Организую индивидуальный показ.
По блату.
Груня сидела в дорогой машине, рядом с удивительным, пусть и хамоватым и хмурым мужчиной и готова была вот-вот разрыдаться. В руках она держала сломанный и дорогой сердцу фотоаппарат, да только не он был причиной ее слез.
Пепел совершенно растерялась. Она не знала, как смотреть в глаза Барину. Как говорить с ним. Как работать дальше. Сейчас она видела два выхода: первый — уволиться, второй — полностью избегать любых контактов с начальством.
И, положа руку на сердце, ни первый, ни второй выход ей не нравился.
Погруженная в тяжелые мысли, выбитая из колеи поцелуем и своей реакцией на него, а еще ласковым «Зайчонок» и глубоким бархатистым тембром голоса Барина, Груня и не заметила, как черный Мерседес припарковался около огромного торгового центра бытовой техники, который, как назло был открыт для покупателей до полуночи.
— Василий Павлович, — спохватилась Груня, — Не нужно, правда! Я этот в ремонт отнесу.
— Пигалица неугомонная, — вздохнул Барин, а потом, повернувшись к девчонке и заглушив движок, улыбнулся, — «Вася» в твоем исполнении мне нравится больше.
Барин вышел из машины, обошел ее, открыл Груне дверь.
Пигалица все еще сидела, глядя на него своими огромными глазенками. Спасибо, хоть перестала прижимать к себе сломанный фотик.
— Выходи, — хмуро проговорил Васька и протянул руку к сломанной игрушке пигалицы.
Не слушая ее возражений, забрал треснувший и отколотый в нескольких местах фотоаппарат, а другой рукой вытянул пигалицу из машины.
Широким шагом Васька направился в сторону входа.
— Василий, ну что вы, в самом деле?! — ворчала Грунька, торопливо следуя за Васькой.
— Мы не на работе! — уже начинал терять терпение Васька, а потом заставил себя сбавить обороты, — Без отчества и на «ты». Мы же договорились.
Застыв у входа, Барычинский хмуро посмотрел на пигалицу. Растерянность никуда не делась из ее взгляда. И Вася вздохнул.
