И понимал, что ему нужна эта девчонка, которая не боится высказаться в лицо, которая с головой броситься на защиту малознакомых, но, по ее мнению, несправедливо обиженных, даже если обидчик вдвое больше и сильнее ее самой, которая умеет радоваться даже лучам света, падающим через окно ресторана, и бесформенным облакам на небе. Девчонка, которая своей улыбкой яркими красками разрисовала его жизнь. Девчонка, напоминавшая ему солнечного зайчика, неугомонного и неуловимого."
"К огорчению Баси, поцелуй не мог длиться вечность.
И чуть отстранив пигалицу от себя, Василий взглянул в смущенное, растерянное и прекрасное лицо Груни.
Взмахнув пару раз густыми ресницами, словно прогоняя наваждение, но, к радости Васьки, не убирая ладошек с его груди, пигалица смущенно отвела взгляд.
Васька не хотел выпускать девчонку из рук. Но и понимал, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к изменениям в их отношениях.
— Вася, кажется, он разбился, — потеряно прошептала Груня, умудрившись выскользнуть таки из крепких объятий, и начиная пятиться от парня назад.
Она пребывала в шоке. Губы нещадно горели и помнили вкус поцелуя Барина. Сердце тарабанило в груди так, что кровь летала по венам со скоростью света. А глаза мало верили во все происходящее.
— Грунечка, — ласково пророкотал Бася, — Лучше не бегай от меня. Все равно не убежишь.
— Я разбила камеру! — выдохнула Груня, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь причину не поддаваться чувствам и соблазну.
— Иди сюда, зайчонок, — оказывается, хам-Василий умеет ворковать низким ласковым голосом, — Брось ты эту стекляшку.
Новую куплю.
— Все для тебя так просто?! — задохнулась Груня, — В ней половина моей жизни! А ты — «новую куплю»! И ничего она не стекляшка!
Пигалица принялась подбирать с пола то, что осталось от фотоаппарата.
Бася, словно в ступоре, наблюдал за согнувшейся над полом фигуркой. Длинные волосы покрывалом рассыпались по плечам и спине. Пигалица горько вздыхала. А потом и вовсе ее плечи поникли и странно вздрогнули.
— Грунь, ты чего? — тихо и хмуро спросил Василий, присаживаясь рядом с девчонкой.
Та уже успела собрать пострадавшую технику и прижать к груди. А у Васьки словно ком заложил все горло, и не продохнуть, не сделать вдоха.
Пигалица сидела на полу, прижимала к себе сломанный фотик и часто-часто моргала ресницами. Васька сжал рукой свою черепушку, ероша короткие волосы.
— Ясно, — нахмурился Васька.
Поднялся на ноги, поднял девчонку, ухватившись за плечи. Та даже и не отстранилась.
