Но долго злиться не могла.
— Двоих мальчишек? — вновь спросила Груня.
— Зайчонок, все, угомонись, — улыбался Васька, — Доча у нас — мечта любого тренера. Но я не об этом хотел поговорить. Давай, что у тебя за дело, и помчали до дома. Бати с мамой Нюрой не будет до понедельника. Дети у Ивки. Гуляем, пигалица!
— Вот кстати об этом я и хотела с тобой побеседовать! — строго проговорила Груня и, развернувшись, быстрым шагом направилась в сторону кабинета директора.
В здании ресторана «Барин» практически ничего не изменилось с тех пор, как Груня устроилась здесь работать под началом Пал Палыча.
Разве что портьеры на окнах сменили цвет и мебели обновилась. Но кабинет директора остался нетронутым. Та же мебель, тот же диван и тот же стол, на котором сейчас стояла небольшая тарелочка с металлической крышкой поверх нее.
— О, как, — хмыкнул Васька, — Поесть я бы не отказался.
Васька с радостью плюхнулся за стол, с наслаждением вытягивая ноги и откидываясь на спинку кресла. А Груня уселась на краю стола, скрестив руки на груди.
— Помнишь, когда я решила прикупить кружевной комплект, а ты пристроился в примерочную, а потом сказал, что до дома терпеть не сможешь? — улыбалась Груня, глядя на Ваську.
— Ага, — кивнул Васька, — Как сейчас помню. Был уже вечер. Темнело. Машина стояла в самом дальнем углу на парковке. А задний диван в тачке суперский.
— Диван, Вася, жестковат, — повела плечом Груня, — Зато последствия радуют.
С этими словами Груня приподняла металлическую крышку с тарелочки, и открыла взору Барина четыре полоски теста с двумя черточками на каждой.
— Ух, ты! — заулыбался Васька, — Зайчоночек мой!
— Задушишь, Вась, — смеялась Груня, но не спешила убегать из стремительных объятий мужа.
— Вот бы пацан, чтобы по все по-честному! — высказал свое мнение Барин, стискивая пигалицу в руках, — Грунька, я тебя люблю. Честно.
— Знаю, — всхлипнула Груня, прижимаясь к мужу, — И я тебя.
— Знаю, — шумно выдохнул Василий Павлович, — Помнишь, как в первый раз? На этом самом месте?
— Забудешь разве, — хмыкнула Груня.
— Видишь, я научился радоваться, не как тогда, — похвалился Барин, перетягивая пигалицу к себе на колени.
— Заметила, — забавно пыхтела Груня и сама крепче обняла мужа, пряча лицо на его груди.
Некоторое время чета Барычинских сидела в полной тишине, отсчитывая удары своих сердец, бьющихся в унисон, не пытаясь нарушить молчание, прекрасно зная мысли друг друга.
