Васька кивнул и, коротко попрощавшись, вышел из класса, а потом и из школы. Оказавшись в машине, Барин сразу же набрал номер телефона дочери."
"— Геля! Солнце! — Васька уже и не собирался скрывать смеха, — Меня тут твоя классуха пыталась прессовать.
— Пап, — горько вздохнула девочка, — Понимаешь, там такая ситуация идиотская была….
— Скажи-ка, папа может тобой гордиться? — перебил дочку Барин.
— Может, — в голосе девочки слышался смех, — Кросс справа и хуком добила.
— Умница папина, — похвалил Барин дочурку.
— Па, меня отчислят? — вздохнула девочка, — Я бы не хотела.
У меня здесь друзья. И Пашке никто не поможет, кроме меня.
— Спасем мы твоего Пашку, — пообещал Барин, — Скажи-ка мне, как звать тех особо потерпевших.
Девочка с радостью сообщила имена и фамилии задир, учащихся двумя классами старше, а потом тихо попросила:
— Может, маме не скажем?
— Посмотрим, — туманно пообещал Василий и отключился.
Нет, дочка у него просто умница.
* * *— Что значит «отчисление»?! — Груня готова была перейти на крик, и только полный зал посетителей сдержал ее порывы.
— Зайчонок, да там сущие пустяки, — отмахнулся Васька, сверкая лукавым взглядом. Уж больно красивая у него жена, когда в гневе.
— Пустяки?! — не унималась Груня, — Мне только что позвонила Маргарита Юрьевна! Я ее полчаса уговаривала не бросаться под поезд! Ей до пенсии три года осталось! А здесь такой скандал! Вааася!
— Пигалица, да я вообще не вижу проблем, — отмахнулся Васька.
— А я вижу! — Груня скрестила руки на груди, — Давай в подробностях! Что там стряслось? И почему классный руководитель твоей дочери пьет сейчас валидол?
— Геля уделала двух старшиков, потому что те задирали ее друга, который, между прочим, без пяти минут калека, — отчитался Василий Павлович.
— И? — напряженно смотрела Груня на мужа.
— Не «И», а молодец, — заулыбался Васька, — Ты прикинь! Двух пацанов уделала, а они старше на два класса.
Агриппина Ильинична честно собиралась возмутиться. Честно. Но о дружбе Гели и Павлика она знала давно. Мальчишку было жаль.
И если учесть, что у дочки преувеличенное чувство ответственности за младших и более слабых, то ситуация вполне понятна.
— Прям, двоих? — переспросила Груня.
— Угумс, — улыбался Василий, — Зайчонок, да не парься. Я с предками тех идиотов уже поговорил. Родителям Пашки ты сама позвонишь. В случае чего, мы на кого нужно надавим. Ерунда, пигалица.
Груня погрозила Ваське указательным пальцем, словно предупреждая, что школьные разборки — это не сходка на пустыре.
