"
"Водные процедуры и приготовления ко сну заняли час с хвостиком. Большую часть времени Груня провела за разговором с Ивой, которая попросила не прерывать вызов. Девушка в данный момент колесила по ночной трассе, добираясь по гололеду домой. Груня приводила сотню аргументов к тому, чтобы Иветта осталась на ночь у подруги. Но нет, девчонка была упряма, как и ее брат.
— Грунь, а если они там поубивают друг друга? — вздыхала Ива.
— Ты это с надеждой говоришь? — хмыкнула Груня, — Вот лично за своего мужа я не переживаю.
Твоей принцессе наступит полный каюк, если он разозлит Васю.
— Твой Вася потом огребет от меня знатных пилюлей, если тронет мою принцессу, — в шутку пригрозила Иветта, а потом серьезнее, — У них там точно все в порядке?
— Да нормально, дом стоит, тишина пока, — успокоила Груня, выйдя из ванной и открыв дверь в коридор. Девушка оставила ее открытой и, на всякий случай прислушалась.
— Хорошо, — вздохнула Иветта, — Я уже через десять минут буду дома.
Иветта сама прервала разговор, и Груня отложила телефон на тумбу.
Осмотрев спальню, девчонка остановила взгляд на кресле у стены, в котором лежали домашние вытертые на коленях джинсы ее Барина. И вдруг вспомнила день, когда она познакомилась с ним. Мог ли кто-то предположить, что все повернется именно так? Что они будут вместе, поженятся, распланируют свою жизнь на годы вперед? Вместе буду ждать пополнения семейства?
Перед глазами Груни пронеслись последние месяцы ярким калейдоскопом. Новая работа. Новый ресторан. Новое руководство. Барин — ужасно невоспитанный грубиян и хам, которого хотелось то обнять, то придушить.
Но который стал лучиком света для нее, смыслом жизни и любимым мужчиной.
Вспомнилась свадьба, которую вряд ли можно будет забыть, ближайшие лет триста, точно. Безумно красивый и улыбающийся Василий Павлович с потемневшими до черноты карими глазами и тихим обещанием прибить каждого мужчину, рискнувшего приблизиться к ней, Груне, ближе, чем на метр. Осознание того, что этот человек, ее муж, всегда будет бороться за нее, оберегать, по-своему лелеять и любить, заставляло забывать о необходимом ее телу кислороде, и приходилось буквально уговаривать себя делать очередной вдох.
Регистрация их брака до последнего мгновения сохранилась в памяти Груни. Красиво украшенный зал, утопающий в цветах, несмотря на зиму. На одно только оформление Васька истратил целое состояние, в привычной ему манере бросив короткую, не самую цензурную фразу в ответ на уговоры Груни обойтись шарами и лентами.
