— Вы готовы рискнуть бессмертной душой? Готовы взять на себя столь тяжкий грех? Опомнитесь!
— Им и так прямая дорога в ад, — ухмыльнулся Ситас Ван Мерти, внезапно успокаиваясь. — Знал бы ты, что они творили в прошлом… да рядом с ними я просто безвинная овечка… Поболтали — и хватит! Спрашиваю последний раз, старик, — ты достал кинжал из-под воды? Отвечай!
И отец Флатис ответил — правда, совсем не так, как ожидал Ситас, чувствующий себя хозяином ситуации, — больше двадцати его вооруженных воинов против шестерых усталых священнослужителей.
Подняв голову, отец Флатис взглянул в глаза ментального мага и мрачно, почти с тоской, произнес:
— Ты сделал свой выбор. Знаешь, когда я говорил об адском огне, в котором ты будешь гореть, я говорил не об адской бездне и не о посмертной каре за твои грехи! Я говорил о том огне, в котором ты сгоришь дотла прямо сейчас!
— Что? Старик, ты совсем спятил от… Проклятье! — именно в этот момент Ситас догадался воспользоваться своим умением видеть магические потоки и узрел, как пляшущий на набережной искристый смерч втягивается в тело старого священника, напитывая его энергией.
А от старика к занявшим выжидательную позицию воинам, пеленой накрывая мокрые камни, стремительно бежит волна выпущенной энергии. — Это боевой маг! Маг! Убить! — уже на бегу пронзительно завопил ментальный маг, стремясь уйти в сторону. — У-уби-ить!
Его приказ запоздал всего на крошечную долю секунды. Стрелки еще успели оттянуть тетивы луков и дотянуться до спусковой скобы арбалетов, мечники еще успели сделать шаг вперед.
Это оказалось последнее осознанное действие в их жизни, потому что из-под ног полыхнуло ревущее пламя, заключая трактир в смертельное и невероятно широкое огненное кольцо, безжалостно выжигая все на своем пути.
К небу взметнулся исторгнутый из нескольких десятков глоток безумный вопль боли, внутри бурлящего адского огня слепо заметались горящие людские фигуры, хлопая себя руками, в тщетной попытке сбить огонь, роняя начавшее плавиться оружие и одна за другой падая, чтобы больше никогда не подняться.
Языки пламени вскинулись еще выше и закрутились в исходящую дымом и пеплом воронку, медленно закручивающуюся над крышей трактира. Жар огня был настолько силен, что отец Морвикус и монахи, потрясенные до глубины души разверзнувшимся перед ним адом, отступили назад, прикрывая лица руками.
